Гений страшной красоты

Мне он всегда казался человеком тихим, совершенно не озабоченным никакими административными привилегиями, типичным кабинетным ученым.

Эстер завернула кран и повернулась спиной к мойке.

– Ты же жила в советское время. Неужели забыла, сколько усилий требовалось, чтобы защитить кандидатскую? Уж про степень доктора наук молчу. И ведь еще нужно было должность получить соответствующую.

– Я помню, приходилось буквально драться, – ответила я. – Совсем не каждому это удавалось. Нужно было интриговать, занимать какой-нибудь пост, допустим, быть членом парткома или подвизаться на профсоюзной ниве.

– Про то и говорю. А стать профессором, затем ректором было ох как не просто, – продолжала Эстер. – Тем более что Бархатов поднялся на вершину научного Олимпа довольно молодым. Он еще тот карьерист был, все подчинил своей цели! Я тогда и предположить не могла, что потом Андрей Валентинович затворником станет.

Я схватила экономку за руку.

– Вы знаете о психическом состоянии хозяина? Откуда?

– Полночи вчера с Лидой проговорили, – объяснила Эстер. – Она мне такие вещи сообщила! Вон чего с людьми судьба делает. Конечно, ты Бархатова уже другим застала, его этот Бурмакин переделал. Только к добру ли это, раз у Андрея Валентиновича мозг поплыл? Ты вообще хорошо понимаешь, что случилось в доме много лет назад шестнадцатого сентября?

– Соня столкнула Лену с балкона, и та стала инвалидом, а еще Сонечка ударила маленького Юру, тот получил травму головы и замер в развитии, – покорно перечислила я события.

– Ага, – кивнула Эстер. – И что дальше было? Агния молчит в тряпочку, забирает из больницы дочь-инвалида и больше не выступает… Коровины тихо смываются и не поднимают шума… Надо же, какие благородные люди. Да Бархатов всем заплатил! Сколько кому дал, я понятия не имею, но отвалил немалые деньги, я уверена.

– Не хотел тревожить жену, – озвучила я известное мне объяснение.

Брови Эстер поползли вверх.

– Оригинальная версия.

– Андрей Валентинович любит супругу, он не желал, чтобы Лидия мучилась, думая о парализованной девочке, поэтому объявил о кончине Лены. Решил, что Лидия Сергеевна поплачет и успокоится, ведь лучше ужасный конец, чем ужас без конца, – пояснила я.