Гений страшной красоты

И продолжает Андрея Валентиновича целовать. Соня аж лицом темнела, горло у нее спазмом перехватывало.

– Надо же! – удивилась я. – Никогда бы не подумала, что в детстве Софья была способна на столь сильные чувства. На мой взгляд, она совсем независтлива. Неужели девочке мало доставалось подарков от родителей, если она мрачнела при виде подаренной другому ребенку книги?

Эстер села на табуретку.

– Дело не в зависти, а в ревности. Уж не знаю, по какой причине Лида чуть ли не в школьном возрасте Соню родила. Думаю, исключительно по глупости.

Ей и в голову не пришло, что ребенок на всю жизнь, он не кукла, поиграла и на полку швырнула. Небось Лидочке хотелось взрослой казаться, с коляской ходить, наряжать дочку в бантики-кружева и слышать, как все восхищаются: «Ах, какой очаровательный младенец!» В реальности-то все иначе было. Соня родилась болезненной, сутки напролет кричала. Андрей Валентинович был уже не юноша, детей он ранее не имел, дочь ему сильно мешала. А Лида не учла, что дети писают и какают в пеленки, есть просят, ими день-деньской заниматься надо. Ей материнство представлялось как прогулка с красавицей-дочкой. Профессор жесткую позицию занял: я деньги зарабатываю, а ты, жена разлюбезная, занимайся хозяйством. Уходил из дома в девять утра, возвращался к полуночи. Войдет в квартиру, а там раскардаш, повсюду вещи разбросаны, Соня орет, Лида растрепанная на супруга кидается: «Где был? Что делал? Я тут загибаюсь одна, постирай подгузники!» О памперсах-то тогда и не мечтали, ни электростерилизаторов, ни качественных сосок, ничего не было.

– А вас Бархатовы когда к себе в дом взяли?

– Так через месяц после рождения Сони Андрей Валентинович меня и нанял. Я-то из многодетной семьи, с пяти лет за младшими братьями приглядывала, все по дому делала. Скажу без преувеличения, я их брак спасла, а то бы развалилась семья. Лида училась в институте, потом карьеру строила. К Соне раз в сутки подходила.

Эстер отвернулась к плите.

– Знаешь, мне со временем стало понятно: мамочка не особенно дочку любит.

Лида до того момента, как девочке два года исполнилось, все одно говорила: «Боже! Я ужасно растолстела из-за беременности, никак вес не сброшу!» Софья ей не радость, а тяжесть принесла. Лиде хотелось гордиться малышкой, а та была совершенно обычной, никаких талантов. Отдали Соню в музыкалку – она ходит в середнячках, отвели на фигурное катание – ездит, как все, отправили в художественную школу – малюет кривые картинки. И в школе Соня троечницей была.