Где бы ты ни скрывалась

В общем, все шло не так.

В час ночи я приняла душ, чтобы хоть немного проснуться, замерзла в душе ужасно… потом надела треники и футболку и снова занялась дверью.

Не получается никак, что же делать! Сегодня я, наверное, вообще не смогу поспать… Я села на пол у двери, обхватив колени руками, всхлипывая, дрожа и сморкаясь, и даже не услышала шагов Стюарта на лестнице. Он постучал в дверь, напугав меня до смерти:

— Кэти, это я. Что с тобой?

Я не могла отвечать, только всхлипывала и сопела носом.

— Кэти, что случилось? Открой же, это я!

Минуту мне пришлось собираться с силами, а потом я выдавила:

— Уходи.

Я напрягла слух, но звука удаляющихся шагов не услышала. Зато услышала, как он сел на пол за дверью. Я зарыдала сильнее, но теперь скорее от злости, чем от страха, — от злости на него за то, что вмешивается в мои разборки с собственной паникой, торчит у двери, мешает сосредоточиться. Однако, как ни странно, паника начала проходить. То же самое бывает, кстати, когда миссис Маккензи не вовремя высунется из-за своей двери и прервет нижнюю проверку.

Я отползла подальше от двери и, дрожа, уселась на ковре, думая о Стюарте, как ему там. Наверное, он считает меня безнадежной неврастеничкой.

В конце концов я прочистила горло и сказала твердо и строго:

— Вот сейчас все уже в порядке.

За дверью послышался шорох, это он встал на ноги.

— Точно?

— Да. Спасибо.

Он кашлянул:

— Может быть, тебе что-нибудь нужно? Чашку чая или еще чего?

— Нет-нет.

Да уж, только ненормальная может разговаривать со своей дверью.

— Ну ладно.

После паузы я услышала неуверенные шаги, как будто он не до конца поверил мне. Затем он все-таки поднялся к себе и захлопнул дверь.

Понедельник, 8 декабря 2003 года

Меня страшно подмывало отпроситься с работы в понедельник и провести этот день в постели с Ли.

В семь утра я вылезла из-под теплого одеяла и потащилась в душ. Если бы Ли остался лежать, я бы точно нырнула обратно к нему под бок, но он быстро поднялся, оделся и, когда я вошла на кухню, хлопотал около плиты, заваривая кофе и заворачивая в салфетку бутерброд.

— Ну что ты! Зачем? — вяло протестовала я, укладывая сверток в сумочку.

Он обхватил меня за талию и прошептал на ухо:

— Подумай над моим предложением, милая! Если бы тебе не надо было на работу, мы могли бы провести время с большим толком.

— Ой, ну хватит меня дразнить!

На улице было мерзко: холодно, мокро и все еще темно.