Где бы ты ни скрывалась

— Мне кажется, это очень маловероятно. Да и откуда ему знать, что вы в Лондоне? Разве он знает, где вы работаете?

— Мне бы очень хотелось верить, что нет.

— Понимаете, у него нет ограничений в передвижении, в принципе он имеет право ездить, куда ему заблагорассудится. Коллеги из Ланкастера сказали, что присмотрят за ним, но они не в силах слишком явно давить — он может привлечь их за вмешательство в частную жизнь. Пока он не совершил ничего, что заслуживало бы нового ордера.

— Он едва меня не убил, — тихо сказала я.

Голос Сандры Лойдс стал еще более профессионально участливым:

— Конечно, но ведь это было давно. Он мог раскаяться, измениться, такое случается сплошь и рядом. Но вы не волнуйтесь, ребята будут за ним следить.

— Хорошо, — покорно пробормотала я. — Большое спасибо.

А чего удивляться? Мне не поверили тогда, не поверят и сейчас. Что ж, если и вправду Ли честно трудится в Ланкастере, значит я все же страдаю исключительно натуралистичными галлюцинациями. Придется привыкнуть и к ним, ну и постараться как можно скорее выздороветь.

Так что же делать? Придется ждать, пока он не решит открыть карты, а потом сыграть в его игру.

Когда я вернулась в офис, Кэролин была уже одета.

— Давай надевай жакет, — сказала она нетерпеливо, — пойдем уже отсюда.

— Куда это? — Головная боль не отпускала, и я не могла сосредоточиться.

— Увидишь.

Мы вышли из центрального входа и, свернув за угол, зашли в ближайший паб.

Кэролин принесла бокалы, поставила их на стол.

— Солнышко, ты неважно выглядишь, — заметила она.

Я через силу рассмеялась:

— Вот за это и выпьем.

— Что с тобой? Кэти, я серьезно…

Я взглянула в глаза моей единственной подруги. Кроме нее и Стюарта, у меня в Лондоне никого нет.

— Это долгая история, — неохотно пробормотала я.

— А я что, тороплюсь куда-то?

Я сделала глоток. Вздохнула. Посмотрела в потолок. Сколько я ни рассказывала эту историю, легче не становилось. Слезы сразу же тут как тут, навалилась страшная усталость, горло перехватило.

«Нет, — сказала я себе, — только не реветь. Это же паб, черт возьми!»

— Четыре года назад человек, с которым я жила, избивал меня и однажды чуть не убил. Его арестовали, после долгого расследования дали срок: три года лишения свободы.