Где бы ты ни скрывалась

Шел дождь, — может быть, от этого здание показалось мне довольно мрачным, а окна выглядели так, как будто сами лили слезы.

Я вошла в холл. В центре помещался островок регистратуры. Широкая лестница за ним вела наверх, на второй этаж.

Сбоку от регистратуры находился зал ожидания. Просторная комната, видимо когда-то служившая гостиной, была заполнена женщинами самого разного возраста. Все они сидели за столами, перебирая газеты или потягивая что-то из бумажных стаканчиков. Стены были завешаны разными плакатами и рекламными листками — попробуй-ка найди здесь что-нибудь конкретное!

— Мне сегодня на прием, — сказала я женщине-регистратору.

— Кабинеты врачей наверху. У вас не местный акцент. Откуда вы?"

"Ей было около сорока, седеющие волосы заплетены в длинную косу, выбившиеся пряди мягко обрамляли лицо.

— С севера, — коротко ответила я.

Я так говорила всем, кто спрашивал меня насчет акцента. Обычно такое объяснение никого не смущало, как будто «север» — это некое пространство, начинающееся севернее Лондона и уходящее в бесконечность.

Но этой даме просто «севера» оказалось недостаточно.

— Вы из Ланкастера, — сказала она быстро. — Я жила там больше двадцати лет, а потом переехала сюда. Платят здесь лучше, но там люди куда душевнее.

Я бросила взгляд на зал ожидания: около двадцати отчаянно скучающих женщин ловили каждое слово из нашего разговора. Извинившись, я торопливо поднялась на второй этаж, где нашла еще одну регистратуру, — правда, за стойкой никого не оказалось.

Дверь справа распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина в джинсах. Она сверкнула белозубой улыбкой:

— Вы, наверное, Кэти Бейли?

— Да, — сказала я.

— Он примет вас через минутку. Меня зовут Дэб, я его ассистентка. А вы принесли заполненный вопросник?

— А… да… — Я судорожно полезла в сумку.

Дэб забрала листок с вопросами:

— Давайте я отнесу ему — сэкономите время.

Я еще подождала. В конце коридора открылась дверь, и я услышала шаги.

— Кэти Бейли?

Я покорно пошла за врачом, стараясь думать о Стюарте. Мысли о нем помогали мне все время, пока психиатр, доктор Лайонел Перри, задавал свои вопросы. Он был похож на небрежно подстриженного барсука: черная с проседью борода переходила в такие же густые черные с проседью волосы. Жесткие черные волосы торчали из ушей и даже из ноздрей.