Где бы ты ни скрывалась

— Солнышко, мне пора бежать. Позвони в выходные, хорошо?

— Ладно… Беги развлекайся. Целую тебя, Сильви!

— И я! Брось хандрить, детка, не расстраивайся! Чао! — И она повесила трубку.

Среда, 26 декабря 2007 года

«Пока». За последние двадцать четыре часа я проверила квартиру сто пятьдесят раз и теперь не знала, что еще сделать. Обычно рано или поздно наступало облегчение, но сейчас оно не приходило, правда, не было и паники. Я думала о Стюарте и о том, как одним махом сумела обрубить нашу едва начавшуюся дружбу. И теперь мой единственный друг больше никогда не захочет разговаривать со мной.

Он не понял, почему я сбежала. Откуда ему знать? Ну и ладно, в любом случае все это только к лучшему. Зачем ему такая истеричка? Сначала предательница Ханна, теперь я…

Сегодня утром я услышала голоса на лестнице. Я прокралась к двери. Стюарт и миссис Маккензи.

— Ну как, тепло?..

Я не расслышала его ответа, а может быть, его и не было. Что она ему втолковывает? Я даже хотела приоткрыть дверь, чтобы было слышнее, но тогда мне пришлось бы заново начинать проверку.

Миссис Маккензи вдруг рассмеялась, и Стюарт вместе с ней.

— Да, мы далеко продвинулись с того времени, — сказал Стюарт.

Миссис Маккензи снова забубнила: «бубубу… бубубу…», а потом:

— Ну ладно, мне некогда… столько дел — верчусь как белка в колесе.

Стюарт произнес хорошо мне знакомую фразу:

— Если вам что-нибудь понадобится, просто крикните, ладно?.."

"Быстрые шаги на лестнице. Я прижала ухо к двери — потом глянула в глазок. Вот он появился, искаженный линзой глазка.

Понедельник, 2 февраля 2004 года

Счастье мое, изменчивое, как весенний ветерок, прилетало ненадолго, миг — и будто его и не было.

Весь январь я то не могла дождаться, когда Ли отправится на работу, то скучала и тосковала без него.

Но в тот день все изменилось — окончательно и бесповоротно.

— Ли, ты здесь?

Но никто не откликнулся.

Я знала, что он на работе, мы обменялись телефонными сообщениями часа два назад, но я бы не сильно удивилась, если бы он вдруг вышел из ванной голый, — он обожал такие сюрпризы.