Газлайтер. Том 4 (СИ)

Недоуменно смотрю на девушку. Щеки ее пылают пурпурным заревом, длинные ресницы дрожат, алые губы приоткрыты. От увиденного меня резко бросает в жар. Барышня явно на что-то решается. Ох, Маша, лучше не делай глупостей.

— Сегодня я увидела неожиданную сторону Данилы Вещего, — преодолевая смущение, произносит княжна, пододвигаясь ко мне ближе. Бедро ее легко прижимается к моему. Одновременно ее рука скользит поверх моего рукава и останавливаются на бицепсе. Нежные пальчики будто с удивлением щупают выпирающий мускул.

 — Я и не думала, Даня, что ты настолько сильный. И грозный.

— Вы мне льстите, Ваше Сиятельство, — улыбаюсь, в то же время через титулованное обращение намекая на разделяющую нас сословную пропасть.

Но, видимо, мой намек оказывается слишком тонким.

— Скажи, Даня, почему ты так жестоко убил тех бандитов? — игнорирует его княжна, не отрывая внимательного взгляда от моего лица. — Были же более…бескровные способы?

— Были, но жестокость — один из лучших учителей, — объясняю. — О том, как погибли бандиты, узнают многие.

И впредь другие отморозки десять раз подумают, прежде чем нападать на сотрудников «Валентино». А если всё же кто-то рискнет — его будет ждать еще более зверская смерть.

На ее личике возникает легкий испуг. Она даже отстраняется, и я было обрадовался тому, что пронесло, но это оказывается ложной надеждой. Маша резко подается вперед и, обвив мою шею, целует. В щеку, слава богу.

— Ты не только сильный и грозный, — шепчет она, не отпуская меня. Чувствую, как и ее пышности прижимаются ко мне.

 — Но и заботливый, Даня. Твоим работникам повезло с сюзереном.

— Какой же я сюзерен. У меня еще нет герба, — замечаю, легко погладив девушку по спине

Она довольно жмурится и всё же, помедлив, отстраняется будто бы с неохотой.

— Пока нет, — улыбается княжна, а потом распахивает дверь и с кошачьей грацией выскальзывает наружу. — Не провожай меня, Даня.

Я откидываюсь на спинку сидения и выдыхаю. С облегчением.

Не знаю, что было у Маши на уме, но, к счастью, она не перешла грань.

Впрочем, я бы ей и не позволил. В мире, где память человека подобно флэш-накопителю, нужна двойная осторожность. Если бы Маша поцеловала меня в губы, это бы отпечаталось у нас обоих в сознаниях, а потом бы вскрылось на очередном обновлении щитов княжны. Я уверен, что князь Морозов регулярно шерстит воспоминания своей семьи. Да и не только Морозов — во многих дворянских родах так.

Нажимаю кнопку связи с водителем.

— Никита, вези обратно в «Фейерверк».