Гастролер

— Так вот, Георгий Иванович, приглашаю тебя отметить со мной мой день рождения, ну а заодно и Новый год встретить в веселой компании моих ближайших приятелей и… прекрасных приятельниц! — Рогожкин хитро подмигнул. — Или ты от своей Катьки Провоторовой ни на шаг?

Медведь насупился: обижаешь, начальник! Его вдруг как-то неприятно покоробило от этих слов Рогожкина. Неужели он, вор, человек свободолюбивый, и впрямь так к своей бабенке прикипел, что и налево сходить робеет? А почему бы и нет? Да к тому же у Катьки мать заболела, и она, извиняясь, сообщила Георгию, что Новый год встретит с ней вдвоем, как у них издавна, еще со смерти отца в тридцать третьем, заведено: семейный праздник… Тогда это Медведя по уху так и резануло.

И теперь, когда вспомнил, обида с новой силой всколыхнулась в душе. Ну ладно, Катюха, обихаживай мамашу, а я уж как-нибудь без тебя повеселюсь в новогоднюю ночь.

— Да ты не думай, это не сослуживцы, а так, знакомые по Ялте. В прошлом году вместе отдыхали, на пляже разговорились, в картишки перекинулись.

Ты не представляешь даже, какие кралечки! Девки одна лучше другой — лицом пригожие, попки крепенькие, буфера — во! Все при них! Я уже тебя им представил, они млеют от перспективы знакомства с тобой! Так что никаких отказов! — настаивал Рогожкин. — Для них ты Георгий Иванович Медвецкий, наш технический инструктор. Что недалеко от истины… — Он криво усмехнулся. — Поедем в Измайлово, там на одной укромной дачке и гульнем… Но для начала сюрприз! — Рогожкин полез в карман и выудил оттуда две серые с красной косой полосой ксивки вроде ведомственных пропусков.  — Мне выдали по случаю праздника две цумовские лимитные книжки. Одну мне, а вторую — тебе! Отоваривайся — до самого не хочу!

Медведь сразу узнал эти специальные лимитные книжки, которые выдавались высшим партийным работникам, руководящим сотрудникам наркоматов и передовикам производства, чтобы они могли в знаменитом универмаге Москвы покупать в счет государственного кредита, а фактически с колоссальной скидкой любые товары, как продукты питания, так и промышленные.

Такие же книжки он находил в доме на Берсеневской набережной…

— Это что же, Андрей Андреевич, меня причислили к передовикам производства? Или к руководящим работникам государства? — съехидничал Медведь, принимая ксиву из рук энкавэдэшника.

— Ладно, парень, не ерничай. Просто знай мою доброту — отпарировал Рогожкин.