Гастролер

В глубине души каждый осознавал ужасные последствия моего ухода: единая артель рано или поздно рухнет под гнетом междоусобиц… С уходом воровского патриарха растает громадный опыт тонкого взаимодействия с властями, который копился десятилетия, сгниет паутина личных связей с армией сговорчивых чиновников, а ведь эти связи даже ценнее многомиллионного общака, имеющегося в распоражении сходняка. Возможно, в моих словах сквозила стариковская обида. Возможно… Но для них моя обида означала, что я не поделюсь своими знаниями и опытом с новым паханом, которого мятежные урки выберут помимо моей воли и без моего участия.

В зале повисло тягостное молчание.

Вышло ровно так, как я и рассчитывал.

— Георгий Иванович, — кашлянул Ангел, — это не выход. Мы же понимаем, насколько ты полезен нашему делу. Если ты уйдешь на покой, новому человеку потребуется несколько лет, чтобы только вникнуть во все проблемы. А чтоб порешать их — не меньше десятилетия. Просто надо нам всем хорошо все обмозговать и исключить любые случайности.

Потом заговорили и другие, но повторяли одно и то же — соглашаясь с Ангелом."

"А я их уже не слушал. Я думал о своем, о том, что выбрал правильный путь, не сделав ставку ни на ком из присутствующих. Слабаки! Стоило мне их пугнуть — как они хвосты поджали, приползли лизать руку. Да, моей артели нужна новая кровь, новая сила и… как там выражается Михаил Сергеевич… новое мышление.

Вот Варяг подойдет. Варяг не такой, как они. Я вздохнул и подумал мельком, как там сейчас Владислав на Сицилии, все ли у него нормально, удалось ли ему встретиться, поговорить и договориться с кем нужно.

— Хорошо, — произнес я твердо. — Пусть будет так, как вы говорите. Пока. Пока у меня хватит сил, я буду стоять во главе нашего дела. А ты, Федул, передай своим корешам, чтоб те посоветовали уркам на зонах содрать старые сторублевки со стен — они еще пригодятся, еще не все ходы перекрыты. Есть на примете один человек, который знает, как вернуть наши деньги.

Откинувшись в кресле, молча сидел Ангел и торжествующе наблюдал, как настроение схода разворачивается на сто восемьдесят градусов. И когда наши глаза встретились, мои губы сами собой сложились в довольную улыбку.

Я снова победил! Как это было уже много раз в этой жизни.

Глава 35

28 сентября 2000

Варяг отложил рукопись.