Гастролер

А когда прошла еще неделя, он однажды, находясь в компании дружков, ни с того ни с сего не выдержал, сблевал от очередной цигарки. И тут вдруг Махач понял, что зауровский «Беломор» — дурной. Отдал парень две пачки этих чудных папирос на проверку в местный университет, на химический факультет, где у него друган работал техником-лаборантом. А этот друганок упросил какого-то аспиранта сделать анализ табака — и выяснилось, что в «беломорины» подмешаны особые ядовитые вещества.

Словом, в скором времени прознал про этот смертельный «Беломор» смотрящий Сухуми Шота Черноморский, молодой грузинский вор, и направил в Махачкалу своих джигитов на разборку.

Те сразу к тетке, что с Зауром последние двадцать лет под одной крышей жила. Толстуха сильно испугалась и быстренько припомнила, что как раз летом, когда Заур уезжал в Волжск на выставку, приезжал к ним в дом некий чернявый парень с гостинцем. Что за гостинец? От кого? Да гостинец-то — таджикский гашиш, который хитрая баба сховала так далеко, что хозяин о том гостинце и прознать не успел. Тут уж в дело вмешался Шота лично, потому что именно он и никто другой прямиком из Душанбе поставлял Зауру отменную дурь. Шота точно знал, что с таджикскими барыгами Заур сам никаких дел никогда не имел. Тогда зачем приезжал этот самозваный гонец? Уж не затем ли, чтобы отравленные папиросы подкинуть в дом?

И начал Шота методично распутывать этот клубок. Кто-то вспомнил, что видел у дома Заура незнакомого чернявого парня.

Еще кто-то вспомнил, что молодой чернявый парень с полиэтиленовой сумкой вышел из дома дагестанского смотрящего и почему-то содержимое той сумки высыпать в придорожную канаву. А потом соседские мальчишки припомнили, что вроде как да, полгода назад нашли в канаве несколько нераспечатанных пачек «Беломор-канала» и потом весь месяц курили халявные папиросы…

В общем, картина для Шоты вырисовалась более или менее ясная.

Летом 1983 года собрались пиковые воры на сепаратный сход и подтвердили свое нежелание платить на единый общак и подчиняться воле одного смотрящего, кем бы он ни был.

А за желание навязать всем свою волю и за смерть своего другана Заура Кизлярского приговорили Медведя большинством голосов к смерти, о чем в Москву срочно сообщил Якуб Болгарин, на том же сходе мирно лишенный места смотрящего по Дагестану… Своих полномочий на том сходе лишились многие, кто был несогласен с позицией Шоты Черноморского.