Гастролер

И кто же такой есть этот старичок-боровичок? Какие соображения?

Медведь кивнул с усмешкой:

— Да, Егор, я его потом вспомнил. Вспоминал-вспоминал и вспомнил. Это Федя Красновский. Замначальника по воспитательной работе воркутинского ИТЛ номер шестнадцать двадцать пять, где я в сорок пятом получил пятерик сверху. С его, кстати, наущения… Он на меня зуб имеет вот такой!

— Так чем это ты так насолил этому своему куму, что он через столько лет на тебя полкана спустил? Не расскажешь ли?"

"— Хорошо, слушай, история там такая была, — начал рассказ Медведь, — Решили мы с урками поставить на «место нашего молодого замначальника Федьку Красновского… — Был он не в меру заносчив и зэков презирал, как мясник палача.

А я ему и помог еще больше закрепиться в своем тупом презрении, но и в страхе. Вместе со мной тогда на строгаче сидел один блинопек. Звали его, кажется, Андрей Емельянов, кликуха у него была знатная — Емеля. Держался он особняком, всех сторонился, к воровской элите и к мужикам относился во многом с подозрением, но и тихушником не был. Так, как говорится, гулял сам по себе, как тот кот на хозяйской крыше. Дохаживал он свой срок в сорок пятом в расконвоированных и работал в кочегарке в бане, там же и ночевал. Он подхалтуривал, плакатики для комсостава пописывал, знаешь, такие в красном уголке типа: «На свободу — с чистой совестью!» В общем, знатный был гравер! Он и меня научил, представляешь, своему мастерству, и мы с ним потом на пару эти плакаты клепали. И вот аккурат в конце мая, уже Победу отпраздновали, на зону присылают нового кума по политической работе майора Федора Красновского, только что дембельнувшегося из войск тыловой связи или чего-то там еще. Он, чтобы служебное рвение выказать, так и насел на нас с Емелей — давайте, мол, плакаты делайте. В общем, прицепился как банный лист. А я тогда сорвался, говорю, ты, гражданин начальник, меня рожей в банку с краской не тычь, я вообще вор в законе и чихать хотел на эти плакатики и на ваши праздники! Он меня в карцер — бац, на десять суток. Ну и я затаил на него. Вышел — он меня вызывает, говорит: ну как, будешь рисовать плакат к празднику Великого Октября? Буду, отвечаю, гони краски и кумач. А Емеля мой тогда в лазарете отлеживался. И наляпал я ему плакат из центра: «Все дороги ведут к коммунизму!» Федьке это очень понравилось. А под этим изречением я еще и поставил подпись: «Вождь Октябрьской Революции — В. И. Ленин».