Гастролер

Вслед за Жанной кончил и он, а Жанна вновь хотела, она тянулась к нему, требовала, молила, взывала:

— Еще! Еще! Еще!

И они повторили это еще и еще.

Медведю казалась, что ее ненасытность не имеет границ. Он и так уже боялся, что в какой-то момент вдруг нечаянно выронит ее из объятий, а она, извиваясь от жгучего желания, бесчувственно упадет к его ногам. Оно так и произошло, но по ее собственной воле: обмякнув в его руках, Жанна медленно сползла на пол, встала на колени и, припав губами к его члену, стала целовать и ласкать его до тех пор, пока опять не пробудила к жизни.

«Было бы обидно сдохнуть от упадка сил в объятиях стервы из катрана, — подумал Медведь. — Но какая же это счастливая и мучительная смерть!» И он вновь насаживал эту страстную женщину на свое такое сегодня невероятно стойкое орудие. Забыв обо всем на свете, они оба еще долго доводили себя до полного опустошения. А потом, истомленные сладкой болью, заснули в объятиях друг друга, уносясь в призрачные, хотя порой и доступные для смертного высоты…

Больше он с Жанной не встречался.

Глава 20"

"Кавалькада из пяти черных лимузинов выстроилась в узком переулке в центре Москвы перед зданием недавно открытого Института проблем мирового экономического развития АН СССР, руководимого новоиспеченным академикам Егором Сергеевичем Нестеренко.

— Неплохой особнячок ты себе отхватил, Егор! — добродушно смеясь, заметил высокий гость.

— Вашими стараниями, Леонид Ильич! — учтиво, но без подобострастия отреагировал Нестеренко.

— Ладно, чего уж там… Давай, пошли! Показывай свои владения. — И гость потянул за собой Егора Сергеевича.

Естественно, к встрече высокопоставленных гостей был организован фуршет с холодными закусками, доставленными специально из кремлевской столовой. После трех рюмок армянского коньяка и бутербродов с белужьей икрой высокопоставленный благодетель Нестеренко потребовал показать ему директорский кабинет.