Гастролер

Хоть и мечтали твои хозяева нас, честных урок, выскрести всех до одного с лица земли, да не вышло. А вот гэпэушных да энкавэдэшных гнид немало следом за нами по этапу побрели да к стенке встали. Ты вот, смотрю, один из немногих выжил. Да хорошую биографию себе выслужил. Вон, даже в университет тебя зовут в президиуме позаседать! — И с этими словами Медведь швырнул в лицо Калистратову пахнущий типографской краской пригласительный билет. — Это кто, сынок твой? — Он кивнул в сторону двери, за которой скрылся отпрыск генерал-лейтенанта.

— Да, Женя, его, как и меня, зовут… — внезапно осипшим голосом выдавил Калистратов. — В милицейском училище. Курсант…

— Значит, по стопам папаши пойдет? Станет перенимать опыт? — ухмыльнулся Медведь. И вдруг его взгляд потяжелел, сделался страшным. В глубине потемневших зрачков полыхнули недобрые искры. — А мне вот некому свой опыт передать. Нету у меня сына. И жены нет.

— Так ведь ты, Медведь, вор в законе, какая у тебя жена… — попытался было отшутиться Калистратов и попятился в глубь коридора под тяжелым взглядом своего бывшего сокамерника.

— Пошли, потолкуем, Копейка! Где у тебя здесь своя конура? — И Медведь ткнул кулаком первую дверь налево, почему-то угадав, что именно там и должен находиться генеральский рабочий кабинет. Калистратов покорно пошел туда за ним. Медведь плотно затворил дверь, встал посреди кабинета и раскрыл портфель. Рука генерала дернулась было к объемистой табакерке на письменном столе, но под суровым взглядом гостя повисла в воздухе.

— Не сметь! — тихо выдохнул Медведь и запустил руку в портфель. — Одно движение, гад, и я тебя в упор расстреляю. А потолковать я с тобой хочу про Катерину мою и сына Макарку, которых по твоей милости жизни лишили, да про тайничок тот… И кстати, не скажешь ли, Копейка… дело-то уж давнишнее… как же ты меня вычислил на той хате-то?

— А Наина… ну, Нинель тебя сдала… — с кривой испуганной ухмылочкой ответил Калистратов. — Ты что ж, не допетрил, Гера, что она была нашей сексоткой? Тебе ж ее Рогожкин не случайно подложил в койку тогда в Измайлове… И квартирка та в Ленинграде, куда она тебя устроила, тоже была паленая.

— Ясно, — кивнул Медведь. Что ж, для него это не стало неожиданностью: то, что сисястая Нинель была энкавэдэшной стукачкой, он давно уже скумекал, еще в воркутинском лагере, куда попал прямиком из Ленинграда. — А что с моим тайником?

Калистратов сел за стол и шумно сглотнул слюну.