Гаур

Впервые наша с Артёмом игра в «близость» зашла слишком далеко, всколыхнула мои гормоны настолько сильно, что они сошли с ума, наполняя тело особенной химией. Сладкое помешательство, препятствующее адекватной оценке очевидного, охватило меня целиком и полностью. Вроде бы осознаю свои поступки, и в то же время совершенно не могу владеть собой, испытывая необычный, чувственный всплеск. Более комфортно в своём теле я себя ещё никогда не чувствовала. Дремлющая во мне дикая самка вырвалась на свободу. И, черт возьми, я даже не стала её сдерживать, когда он предложил попробовать свой вкус! Ох, это же так пошло, грязно, дико… Да ни хрена! Всё естественное, как правило, запрещено, но как же заводит! Находясь под лошадиной дозой адреналина, мы оба целовались с неистовой жадностью, стирая все грани любого сопротивления между нами.

Где-то неподалёку, за углом дома, примыкающего к высокому, каменному забору, послышались весёлые разговоры приближающейся толпы. Гаур резко отстранился от меня, прервав нашу сладкую битву ртов, схватил аптечку с панели и, обогнув внедорожник широкими шагами, забрался на водительское сидение с недовольной рожей.

— Давай помогу, — улыбнулась, наслаждаясь реакцией мужчины. «Дурь» такая странная штука: то накатывает, окуная тебя с головой в пучину безумства, то отпускает, удерживая на коротком поводке. Немного прийдя в себя, наконец-таки рассмотрела его увечье под разодранными шортами. Правое бедро, чуть выше колена, выглядело мрачно. Бык сделал своё чёрное дело: прочертил рогом бордовую полоску, разорвав пару сантиметров кожи.

— Я сам! — рыкнул Гаур, облегчив мне задачу, отведя руку в сторону. — Вон, как малышку Багиру штормит от вида крови.

— Но я не брезгливая. Я могу пом… — не договорив, виновато прикусываю нижнюю губу, когда Артём зашипел от боли, осматривая рану. — Очень больно?

— Заживёт, как на собаке, так что хватит меня жалеть! Этим ничего не изменишь. Главное — ты цела. — уколол осуждающим взглядом прямо в сердце.