Гаур

Но вот деда сводника намеревалась отчитать по первое число! Просто так простить и забыть его сумасшедшую затею не могла да и не хотела.

— Долго ещё? — Артём, одетый с иголочки, зашёл в ванную, как только я отключила фен и вернула его на место в ящик.

— Скажи спасибо своей собаке, — недовольно ворчу, встряхивая в руке кружевной бренд. — Из-за неё мне пришлось стирать белье вручную и сушить оригинальным способом.

Артём ничего не ответил, лишь загадочно приподняв бровь и правый уголок рта, отобрал у меня трусики и, опустившись на одно колено, присел напротив.

"

"— Может ну их, эти лоскутки? За день я привык к тому, что ты их не носишь, — приподнял подол летнего платьица и тотчас же спрятал голову под юбкой, явно намереваясь осуществить тайное желание. — Ммм… — блаженно промычал, втягивая аромат моего тела.

— Чееерт! Сумаааххх… сшедший… извращенец! — вырвался тихий стон, как только его руки обвили мою попу, а горячий язык скользнул по клитору вверх, оставляя на чувствительной коже дорожку волнующего тепла.

 — Ооооххбед ждеееаххх… твою ммм… — резко хватая воздух ртом, цепляюсь за каменные плечи, чтобы не свалиться на пол от головокружительных ощущений.

— Не вздумай кричать, если, конечно, не хочешь, чтобы дед за нас порадовался в очередной раз.

— Он не уехал? — произношу вслух отстранённым тоном, стараясь не отвлекаться от столь приятного занятия.

— У бассейна. Там фильтр накрылся. Дед решил его заменить.

— Очень вовремя… ааах!

Тело пронзило блаженным током, как только Гаур втянул в рот комок возбуждённой плоти.

В голове тотчас потемнело и зарябило от восторга. Присосался к нему с такой нежностью, что сердце зашлось в исступлении. Прикусываю нижнюю губу, чтобы не шуметь. Предположив, что он может остановиться в любой момент и отстраниться от меня, обхватываю ладонями затылок мужчины, прижимаясь к его лицу. О, Боже, воистину прекрасный отпуск! Самый крышесносный из всех, что у меня когда либо был…

— Ножки шире, малыш, — переводя дыхание, скомандовал хрипло, касаясь губами вершинки клитора, где на искрящих рецепторах клубится и пульсирует удовольствие.

Повиновалась, не задумываясь о стыде, подставляя под его чувственный язык самое сокровенное место на своём теле. Артём обезумел. Впился в меня, как голодный зверь, будто сейчас от этого зависела его жизнь. Тело предательски задрожало, напряглось, пропуская острый ток через все мышцы. Каждый нервный отросток, накаляясь до предела, превратился в сжатую пружину.