Гаур

Артёму и так хорошо. Он зритель. Это шоу его явно заводит. Меня же присутствие парня только вдохновляет и ещё больше раззадоривает. Если бы не бокал портвейна и соблазнительные длинные пальцы Гаура в джеме, способные извлечь из женского тела чудеснейшую эротическую музыку, я бы эту птицу за одно мгновение скормила овчарке и ушла спать, а так, продолжаю уверенно двигаться к поставленной цели. И плевать я хотела на его временный целибат! Мне нужна доза удовольствия. Я же в отпуске? Или нет?

Артём.

«Сумасшедшая! Чокнутая! Что же ты творишь? Никакой птицы видеть больше не хочу в моём доме! Нахрен всё! Все эти нежные, скользящие движения по шее полуфабриката, словно по члену, доводят до психоза.

Моё воображение сделало из меня извращенца! Дожил! Ощущаю кайф, глядя на то, как маленькая стерва, эротично прикусив нижнюю губку, воодушевлённо втирает майонез в шкуру будущего «Комплимента от Чудо-повара». Ммм… — слышу в голове страдальческий стон моего сражённого наповал Эго. — Твою ж… детка!»

— Елена, что ты делаешь? — любопытствую сквозь сжатые зубы, стискивая ладонями край столешницы.

— Готовлю ужин, разве не видно? — с придыханием поясняет чертовка.

— Ты имела ввиду «афродизиак»? — член дёргается, как только она издаёт нечто похожее на вздох разочарования, переходящий в тихий, сладостный стон.

— Я имею ввиду запечённую утку. Сейчас замариную, добавлю веточки розмарина и положим птицу на противень брюшком вниз… — делает паузу, чтобы вдохнуть запах камфары, источающийся из тонких листочков растения.

 — Ммм, какой свежий аромат. Прям к морю захотелось, — откусывает кусочек листика, страдальчески выдыхая, от чего меня ведёт в который раз. Вспоминаю танец её тела у моря и мне невыносимо хочется «брюшком вниз» положить на эту столешницу мою страстную занозу и, раздвинув широко эти стройные бёдра, пристроиться сзади без лишних разговоров. Как же Ритка была права, черт возьми!

— Включи духовку на 210 градусов, — внимательно рассматривает проделанную работу. — Черт! Надо шею ещё немного натереть, — окончательно добивает меня своим решением, принимаясь повторно намазывать эту чёртову утку, мать её!

Расслабленная ладонь девчонки скользит от хвоста птицы до основания тонкой шеи, столь плавно и нежно размазывая пряную смесь, что я, как последний прельщенный идиот, наблюдаю за ней, ощущая прокручивающие движения тонких, сомкнутых пальчиков на себе.

Вот они ложатся на линию шва, что идёт от центра яиц к головке, проходят до уздечки и продолжают двигаться к венцу.