Гаур

Он стоит так близко с обнаженным торсом, чуть склонившись, опаляет затылок учащённым дыханием. Контраст холодного и горячего сводит с ума. Спину охватывает невыносимый жар, накатывающий волнами одна за другой, разбивающимися о позвоночник. Моё тело покрывается острыми мурашками. Покалывает кожу, как если бы её касается раскалённый песок, гонимый в пустыне порывами ветра. Приятное тепло плавно расходится по венам. Дышать становится труднее. Я пытаюсь глубже втягивать прохладу из холодильника, задерживая её ненадолго в себе.

Это единственный способ, не позволяющий рассудку окончательно помутится. Мне нужно выстроить свои бастионы, ну кровь из носу, а его разрушить в пух и прах!

— И майонез тоже подай. А ещё мне необходимы соль, перец жгучий, перец душистый, чеснок, цитрусовые, оливковое масло и… — задохнулась, как только его тело коснулось моего, потянувшись за ингредиентами к самой верхней полке.

— И..?

— И..? Ах да… Розмарин, — судорожно выдыхаю, настраиваясь на готовку. И конечно же на то, что секса не будет, потому что Елена Владимировна Савельева теперь уже тоже против!

Артём.

«О, Боже, как же легко выбить из неё дух. Одно невинное касание тела к телу — и она дрожит, забывая обо всём на свете. Плавится, источая какой-то особенный аромат разогретой в венах крови. Я как зависимый, тащусь, незаметно втягивая запах её волос. Хочется нагнуть девчонку прямо здесь, сейчас, у открытого холодильника, на полках которого она что-то склонившись, выискивает, намотать на кулак шелковистые пряди и самозабвенно трахать, остервенело насаживая её тело на себя, пока в глазах не начнут взрываться целые галактики.

Блять! Как не вовремя я себя наказал! И что теперь? Нарушить своё слово? Открыть все карты перед ней? Продемонстрировать в чём кроется моя слабость? Вот на кой хрен ей сдалась эта птица? Она могла просто возразить! Поупрямиться, как обычно это делала, и лечь спать! Черт! Вместо этого светит перед моим пытливым взглядом подтянутой пятой точкой, словно маяк посреди ночи, указывая моему упрямому члену направление в рай. А-р-ррр!

Достаю эту гребаную утку, и мне хочется самому себя послать… подальше от неё, потому что моё «железобетонное решение» начинает потихонечку крошиться и осыпаться песочком к ногам.

— Хочешь, налью португальский портвейн? — ставлю птицу на стол и принимаюсь стаскивать в кучу остальные необходимые ингредиенты, чтобы хоть как-то отвлечься и не думать о том, какая она тёплая и тугая внутри. — Ты ещё не пробовала самый лучший сыр на земле.