Гаур

завидую ей белой завистью, Artemio. Мне нравилось с тобой в бассейне зависать. Ты всегда выбирал достойные позы для погружения. Помнишь, как мы изучали друг друга?

— Хахааа! Помню. Такое хрен забудешь. Отец не вовремя застукал нас вместе, в противном случае я бы разглядел твою уникальную грудь.

— Ой, да ладно тебе, — залилась звонким смехом. — Как будто ты её не разглядел. Не ври хотя бы сейчас. Садись. Показывай свою ногу, безумец. Боже, дай потрогать твой торс. М-м-м-м… Как я соскучилась. — она упоительно простонала, а у меня потемнело в глазах.

Чувствую, как злость отравляет кровь и растекается по венам горячей, взрывоопасной смесью. — Твоя смс меня потрясла. Опять участвовал в корриде? Вот на кой ляд она тебе сдалась?

— Рита, лечи ногу, мозг не трогай, ладно."

"— Отодвинь полотенце повыше, умник.

— Ещё? — хрипловатый, проникновенный тон Гаура, явно прозвучавший для неё, заставил моё сердце сжаться в маленькую песчинку. Запылали щёки, руки, ноги, грудь… Враз стало невыносимо жарко. Всё тело будто погрузилось в пекло.

Вскинув голову вверх, рассмотрела в огромном окне ночное небо. Мне необходим свежий воздух. Срочно!

— Да. Вот так, — согласилась. — Зачем же пластырь на волоски наклеил?

— Мне надо было побрить перед этим ногу?

— У тебя бинта не нашлось, медик недоделанный? Мне нужен фен.

— Собираешься сделать укладку? Полотенце ещё выше поднять?

Вот же ж сукин сын! — поднимаюсь с пола на ноги, ища глазами хоть что-то, что может послужить мне верой и правдой. Пора проучить засранца.

Знать бы как.

— Не вынуждай меня перед депиляцией вколоть тебе снотворное, Артём, — парировала с иронией. — Этому лайфхаку в Медицинской академии не учат. Нужно разогреть клей. Иначе твоё охренительное бедро останется без соблазнительной поросли волос.

— Рит, считай, что фена у меня нет. Рви.

— Уверен?

— К черту всё! — терпение Гаура явно болталось на волоске.

— Ок!

— ААААА! Foda-se! Rita!!!

Артём.

Я готов был схватить Ритку за шею и придушить. Ещё ребёнком шкодила как только умела, подставляя меня под гнев наших родителей.

У отца в кабинете на подхвате висел на крючке один кожаный ремень на две жопы. С шести лет лечила всех и всё! Я у неё был подопытным кроликом до пятнадцати лет. В шестнадцать Ритка немного успокоилась и стала обращать внимание на моих друзей. Двоюродная сестрёнка запросто могла довести до белого каления многих, включая меня и братьев, с которыми не ладила. Вернее, они её не подпускали к себе так близко как я.