Гарри Поттер и Дары смерти

«…кажется невероятным, чтобы Дамблдор…» — что?

— Гарри! Гарри! Гарри!

— Я здесь! — крикнул он. — Что случилось?

На лестнице застучали шаги, и в спальню Сириуса влетела Гермиона.

— Мы проснулись, а где ты неизвестно! — задыхаясь, сказала она и, повернувшись назад, крикнула: — Рон! Нашла!

Снизу, с расстояния в несколько этажей, донесся сердитый голос Рона:

— Хорошо! Передай ему от меня, что он баран!

— Гарри, пожалуйста, не исчезай так, мы страшно перепугались! И вообще, зачем ты сюда забрался? — Она оглядела перевернутую вверх дном комнату.

— Посмотри, что я нашел.

Он протянул ей письмо матери. Гермиона взяла письмо, прочла. Гарри наблюдал за ней. Дойдя до конца страницы, она подняла на него глаза:

— Ох, Гарри…

— А еще вот это.

Он отдал ей разорванную фотографию, и Гермиона заулыбалась, наблюдая за мальчиком на метле.

— Я поискал окончание письма, — сказал Гарри, — но его здесь нет.

Гермиона огляделась вокруг:

— Это ты тут такой беспорядок учинил или до тебя кто-то постарался?

— Кто-то уже обыскивал комнату, — сказал Гарри.

— Я так и подумала. В какую комнату я ни заглядывала, пока поднималась наверх, везде одно и то же. Как по-твоему, что тут искали?

— Если это был Снегг, сведения об Ордене.

— А ты не думаешь, что у него и так уже есть все необходимое, он же состоял в Ордене, верно?

— Ладно, — сказал Гарри, которому не терпелось обсудить его теорию, — тогда как насчет сведений о Дамблдоре? Они могли искать, к примеру, окончание этого письма.

— Кто?

— Батильда Бэгшот, автор…

— «Истории магии», — явно заинтересовавшись, сказала Гермиона. — Так твои родители знали ее? Она была потрясающим историком.

— Она еще жива, — сказал Гарри, — и живет в Годриковой Впадине. Ронова тетушка Мюриэль рассказывала о ней на свадьбе.

Улыбка Гермионы стала слишком уж понимающей, и Гарри это не понравилось. Он отобрал у нее письмо и фотографию, засунул их в мешочек, который висел у него на шее, просто чтобы не смотреть на нее и не выдать своих чувств.

— Я понимаю, почему тебе хочется поговорить с Батильдой о твоих маме и папе, да и о Дамблдоре тоже, — сказала Гермиона.