Гарем Вооружён и Опасен

— Эй! — Торвальд вовсе не выглядел удовлетворенным. — Я не доволен! Что-то как-то слишком всё просто! Я не чувствую раскаяния! Пусть хотя бы на колени встанет и признает меня Величайшим в мире, своим учителем и наставником!

А по шапке ты получить не хочешь, носок туалетный?

Видимо, что-то прочитав в выражении моего лица, Торвальд поспешил спрятаться за стопку с компроматом. И только спустя пару секунд осторожно выглянул оттуда.

— Торвальд, я же давно освободила тебя от руны босса сорок первого уровня, — сказала Юля, — Весь ущерб, что тебе был нанесён, компенсирован.

"— Ну… — неуверенно отозвался Торвальд, — А может, мне там понравилось…

— Это видно, — Юля вздохнула, — С тех пор, когда ты стал заправлять в борделе, доход с него повысился раза в три.

— Это моя натура! Если уж я берусь за дело, то довожу его до совершенства! — Торвальд горделиво распрямился.

— Ладно, — Юля снова вздохнула, — Предлагаю всем немного передохнуть.

Мы вышли из здания на улицу. Небесный Мирмеград встречал нас золотистым светом, льющимся со всех сторон. Здания, стилизованные под архитектуру средневекового города, выглядели очень… прилизанными, что ли? Этакие пряничные домики из волшебной страны. Всё невероятно чисто и вылизано, прямо-таки конфетка.

Дорожки, выложенные плиткой, аккуратно подстриженные клумбы, парки и немногочисленные прохожие — я бы сам с удовольствием остался бы жить в таком месте.

Роскошь и красота. Желанная для многих лёгкая жизнь. Только вот расплатиться за неё следовало свободой и душой…

Особое внимание меня привлекли прохожие. Это были в большинстве своем, как ни странно, мирмеции! Они расступались перед нами и раскланивались. Особенно тёплые взгляды они бросали на Эгину. «Королева», «мама» — слышалось в толпе.

На Веспидая мирмеции косились с опаской, признав в нём своего естественного врага. Тот двигался неторопливо, хрустя хитиновыми сочленениями.

— Небесный Мирмеград населяют мирмеции? — с удивлением произнесла Эгина, оглядываясь по сторонам.

— Разумеется, — Юля кивнула, — Души всех, кто погибает в Подземелье, становятся собственностью Речи. В плату за воскрешение мы забираем себе их свободу. Но как по мне, это вполне справедливая плата. Лучше жизнь без свободы, чем вечное небытие, верно?

С этим поспорить было трудно.