Физика любви

Что ж, в этом есть свои плюсы, потому что если сначала на меня накатывал стыд, то теперь это обращение просто бесит.

К вечеру воскресенья я погружаюсь в такую темную и злую депрессию, что мама лишний раз старается со мной не заговаривать. Я наспех делаю свою домашку на понедельник и мрачно думаю, что если так пойдет дальше, то одиннадцатый класс я смогу закончить экстерном, благодаря Янковскому.

Глаза уже слипаются и, не закончив алгебру, я скидываю тетради в рюкзак. Ненадолго открываю окно и с наслаждением вдыхаю морозный воздух.

На выходных даже прогуляться не вышло. Хотя, конечно, это не только из-за тупого шантажиста Глеба. Оливка была занята, а больше у меня тут друзей нет. Я делаю последние глубокие вдохи, вцепившись взглядом в темное звездное небо. Как же красиво. Воздух звенит. Я думаю – да ну все к черту. Вот она жизнь, в таких морозных вечерах. А не в колючих голубых глазах и не в недоступных красавчиках, и не в стыдных признаниях. В конце концов все самое худшее уже случилось, верно?

И тут я снова ощущаю знакомое тревожное чувство.

Закрываю окно, ложусь на диван и натягиваю одеяло до подбородка. Нужно поспать.

Телефон вибрирует и заставляет вынырнуть из сна. Сощурившись, я смотрю на экран. Глеб Янковский, чтоб он провалился.

Глеб

Спишь?

Яна

Сплю

Глеб

Как же ты мне ответила тогда? Душа моя

Яна

Это мой секретарь. Яна Владимировна спит, сегодня больше никаких рефератов

Глеб

)))))

Скинь фотку

Я хмурюсь. А вот это уже совсем не смешно. Внутри все холодеет. Если честно, за выходные я успела даже расслабиться.

Потому что, будем честными, задания с рефератами – это самое безобидное, что он мог сделать. И я было решила, что иных требований от него не поступит.

Как только я думаю, что он расскажет все Яну и покажет ему вырванные страницы, мне становится плохо. Руки немеют, перед глазами разноцветные мушки пляшут самбу. Господи, как это могло произойти со мной? Я же не плохой человек, чем я это заслужила?

И тем не менее я не дура. Точно знаю – все, что появилось в интернете, остается там навсегда.

К тому же я понимаю, что страницы из учебника – это сильный рычаг давления, но голые фотографии это что-то гораздо, ГОРАЗДО более серьезное.

Поддавшись внезапному порыву, я фотографирую свой средний палец, отправляю Глебу, включаю авиарежим, убираю телефон под подушку и проваливаюсь в черную яму без сновидений.

Глава 7

Утром просыпаюсь в пять часов и никак не могу уснуть. В конце концов беру телефон, включаю сеть и проверяю сообщения.