Я тебя верну

Мне так тяжело без тебя, если бы только знал, как мне без тебя тяжело…

— Я не бросал вас, малыш, — я чувствую на шее теплое дыхание. Не теплое, горячее. — Я же говорил тебе, что я рядом.

На мои руки ложатся широкие шершавые ладони, и теперь мы вместе поддерживаем живот. Он вдруг становится совсем легким, и мне тоже легко. Ладони осторожно гладят мои руки вместе с животом, я укладываюсь удобнее.

Куда-то исчезает улица, больше нет тумана, мне не холодно.

Я уже не стою на дороге, а лежу в кровати на пахнущей чистотой и свежестью постели.

Я знаю, что это Марат. Узнаю по дыханию, по голосу, хотя он и говорит шепотом.

— Тебе нужно поспать, — шепчет на ухо, прихватывая губами мочку. — Ты должна набираться сил. Ты уже насквозь светишься, не знаю, как тебя еще накормить. Как ты сына мне рожать собралась, малыш? Это же мой сын, он крепкий мальчишка будет.

— Я буду набираться, — обещаю ему, — только если ты никуда не уйдешь.

— Хорошо, — соглашается он.

Кровать рядом прогибается под тяжестью мужского тела, и у меня по спине волнами пробегают мурашки. Такое забытое и в то же время знакомое ощущение. Волнительное до дрожи.

В спину впечатываются тугие гладкие мышцы. Откидываю голову назад, трусь щекой. Проворачиваюсь всем телом.

Обвиваю шею, прячу лицо в ямке где ключицы идут вразлет. Вдыхаю.

Еще вдыхаю. Еще…

— Как же я соскучилась, Марат… — целую терпкую кожу.

— Не надо, малыш, — просит он хрипло, — мы не можем… Тебе нельзя… И вообще… Боже какой пиздец…

Он дышит глубоко, задерживает дыхание. Выравнивает. Продевает руку мне под голову, укладывает себе на плечо. Второй рукой переплетает пальцы и накрывает живот.

— Почему нельзя хотя бы так? — спрашиваю, прижимаясь щекой к мужскому телу. Живому, горячему телу, вжимающемуся в меня снизу твердым, живым, пульсирующим членом. — Почему, Марат?

— Потому что я не знал, малыш. У меня было слишком мало времени, но если бы я знал, что ты беременная, я бы сделал все по другому.