Флэшбэк

— Что это значит? — спросила Эделайн, когда Элвин снова прошелся спектром.

— Ну… во-первых, это значит, что нам нужно дать Софи еще обезболивающее, — сказал он, выуживая из сумки бледный эликсир и протягивая его.

Эделайн пришлось помочь снять крышку, потому что иметь только одну руку было невыносимо раздражающе… особенно потому, что это осталась левая рука. Но оно того стоило, когда терпкий эликсир заструился по венам, притупляя пульсацию в пальцах.

— Лучше? — спросил Элвин, прикладывая ко лбу Софи прохладную серебряную ткань.

— Намного лучше, — выдохнула она, когда головная боль утихла. — Спасибо.

— Для этого я здесь. Жаль, что ты не сказала мне раньше, что тебе больно.

— Прости. Думаю, я привыкла, что ты знаешь, что мне нужно, и мне даже не нужно просить об этом.

— Я тоже, — пробормотал Элвин, щелкнув пальцами и снова блеснув разноцветными шарами вокруг ее головы и руки.

— Как сейчас? — спросила Эделайн.

Элвин выдохнул.

— Нет. И я действительно не понимаю.

Он сверкнул цветом, который Софи никогда раньше не видела: темно-коричневый, похожий на светящийся смог. Но это тоже не помогло."

"— Знаешь что? — сказал он, вытаскивая Импартер из кармана. — На всякий случай я попрошу Тама еще раз проверить, нет ли теней.

Он несколько раз постучал по плоскому серебряному квадрату, затем сунул его обратно в карман.

— Вот. Магнат Лето сказал, что приведет Тама сюда, как только закончится урок.

— Урок? — повторила Софи, осматривая то немногое, что могла разглядеть в комнате. В хрустальных стенах не было окон, которые могли бы подсказать ей время. — Как долго я спала?

— Чуть больше суток, — сказала ей Эделайн.

— Сутки?

Элвин кивнул.

— Тебе нужно отдохнуть. Будь моя воля, я бы держал тебя в отключке, как твоего приятеля, но…

— Приятеля? — перебила Софи, пропустив мимо ушей успокаивающую часть разговора.

— Посмотри сама, — сказал Элвин, помогая ей немного подняться, чтобы она могла видеть, где спал Фитц, обхватив руками сверкающего красного плюшевого дракона.

Элвин подарил мистера Обнимашкина в марачные месяцы после того, как у Олдена помутился рассудок, и Киф безжалостно дразнил его, когда узнал об этом, пока все не случилось с матерью Кифа.