Флэшбэк

В животе у Софи заурчало, и она дала себе три секунды на то, чтобы представить, каково это… ползти по мерцающим коридорам, когда они пусты, тихи и темны, и видеть все скрытые места, которые обнаружил Киф.

Но…

— Не тряси своей очаровательной головкой, Фостер, — сказал он, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. — Очевидно, тебе нужна моя помощь. Ты была в кампусе одна всю ночь, каждую ночь, и ты не вызвала ни малейшего хаоса. Неужели ты не понимаешь, что у тебя есть шанс превзойти Великого Гилона… или, по крайней мере, попытаться, поскольку ничто не может превзойти такого гения?

Это говорило о том, что она слишком устала, чтобы расспрашивать о его позорной выходке.

— Поверь мне, — сказала она. — Никто не хочет уйти отсюда больше, чем я. Но я не собираюсь рисковать, разрушая прогресс, достигнутый на руке… не после всего, через что я прошла, чтобы зайти так далеко.

Он посмотрел ей в глаза… какое-то состязание взглядов.

И она даже не моргнула.

— Уф. Ладно, мы можем пока отложить ночные исследования.

Он схватил с ее колен повязку и поднял за угол, будто это была какая-то мерзкая мертвая штуковина.

— Хочу ли я знать, почему ты смотришь на это так, будто тут заключены тайны Вселенной?

— Это называется «попытка улучшить телекинез», — проворчала она, потянувшись за обрывком, но Киф, конечно, поднял руку и убрал его подальше.

— Зачем тебе это нужно? — спросил он. — Нужно ли напоминать тебе, что ты — Абсолютный Чемпион по Заляпыванию? А также Девушка, Которая Посадила Бронте на Сварливую Задницу… чем тебе, кстати, следовало бы хвастаться больше. Почему это не вышито на всех твои униформах Ложносвета?

— Это не такой телекинез, — возразила она. — Я пытаюсь разумом развязать узел.

И она, прищурившись, смотрела на клочок ткани в течение нескольких дней и ничего не делала, кроме как крутила его… что было еще большим разочарованием, так как она застряла, полагаясь на свою неуклюжую левую руку. Она попробовала поработать над некоторыми заданиями по гриму, которые прислал ей Магнат Лето, и это провалилось. Она не могла одновременно держать книгу и переворачивать страницу. Не могла делать записи. Даже не могла написать свое имя.