Фехтмейстер

Сейчас, глядя через улицу на топтавшихся у крыльца жандармов, он вновь и вновь переживал каждое мгновение провалившегося налета. Тогда вечером, лишь только стемнело, он зашел в дворницкую нарядного дома напротив, чтобы спросить до утра керосина. Но в тот миг, когда он выходил, «неизвестные» в надвинутых зимних картузах, лица до глаз замотаны шарфами, вломились в дворницкую и, связав его и хозяина каморки, исчезли в темноте. Конечно, он много бы мог порассказать об этих неизвестных, поскольку знал их с детства.

Но не затем он прибыл за тысячи километров от родного дома, чтобы трепать языком.

В тот миг, когда запиравшиеся на ночь ворота были открыты, а дворник, исправно работающий на полицию, обездвижен, успех дела казался близким. Барраппа чувствовал, что заветное кольцо где-то рядом. Оставалось лишь найти где.

Тогда он и помыслить не мог, что так хорошо начавшаяся операция закончится провалом из-за какого-то дворецкого. Петр Длугаш видел его много раз — ничего примечательного! Роста чуть выше среднего, в мешковатой одежде, с круглыми очками на носу, он казался если не увальнем, то уж во всяком случае, человеком медлительным и никак не способным к воинскому ремеслу.

Результат был плачевен: шум и двое раненых. К счастью, раны оказались несерьезными, но положения дел это не меняло. Теперь оставалось надеяться лишь на то, что в условиях войны подданная австрийского императора не сможет исчезнуть из России бесследно, как это бывало прежде.

Десять лет тому назад злополучный князь Лайош Эстерхази похитил в храме Скинии Завета то, что должно было храниться там вечно. Нарушив святость места, сломав печати и презрев каноны европейской чести, похитил величайшую святыню, коей по Завету не должен был касаться смертный, а уж тем паче человек, побуждаемый коварством и алчностью."

"Барраппа глядел в окошко, бормоча себе под нос: «И превозмог их архангел Михаил мечом огненным, и низверглись они наземь, семьдесят два было их, семьдесят два первейших, а с ними десятая часть всякого чина небесного воинства.

И стали они богами на земле, и на выю царей водрузили свою пяту. Властвуя над духами, людьми, зверьми и гадами, порицали они Бога Единого, говоря: „Нет над нами иной власти, кроме силы Лучезарного и Светоносного“. Даже солнце принудили они служить замыслам своим, и выжгло оно посевы, и осушило воды.