Фехтмейстер

Полный список добродетелей героя! Вот только горячность, вообще свойственная полякам, и укоренившееся чувство собственной безнаказанности играют против него. А такой форы для опытного контрразведчика, каким числил себя полковник Лунев, было вполне достаточно для того, чтобы свернуть шею любому герою. Спокойно и методично. Как утверждают германские коллеги, «метод бьет класс». Хорошо бы теперь посмотреть, каков он с оружием в руках. По тому, как человек фехтует, если, конечно, он умеет это делать, порою сказать о нем можно куда больше, чем проговорив с ним целый день.

— Ваше высокоблагородие, — голос сотника вывел контрразведчика из задумчивости, — я тут кое-чего нарыл по поводу особняка в Брусьевом переулке. При жандарме говорить не хотел…

— Ну-ка, ну-ка, давай выкладывай."

"— Чуть свет мотнулся я на Литейный, пошушукался с дворниками. Ну, так, мол, итак, хочу квартиру снять. Не знают ли они чего пристойного? Опять же, кто поблизости живет? Не шалят ли? Квартирку более или менее подходящую нашел, но не в этом суть.

Дворники, понятное дело, на Чарновского не надышатся. Барин он первостатейный, во всякий праздник присылает им по целковому, а в день Архистратига Михаила — так и вовсе по синенькой.[7] Дом у него гостеприимный, а только приезжают туда преимущественно мужчины, все больше увесистые бобры.[8] Пить там вроде как особо не пьют, не буянят, девок и цыган не водят, а сидят долго. Чем занимаются, понятное дело, неведомо. Но разъезжаются затемно, иногда и после полуночи.

— Это более или менее понятно — заседания масонской ложи. Хотя если там и впрямь заседают бобры, то, вполне допускаю, протоколы этих собраний могут представлять весьма серьезный интерес.

— Вот и я так подумал, — кивнул атаманец. — И на эту тему у меня имеется следующая новость.

— И много их у тебя?

— Да кое-что в запасе имеется. — Сотник расплылся и довольной улыбке. — Но куда ж все кулем валить, так и на закуску ничего не останется.

— Ладно, выкладывай.

— Беседовал я с дворником в доме аккурат напротив поднадзорного особняка. Так он говорит, что привратник, служивший в доме Чарновского, завтра-послезавтра должен на фронт отправляться, и местечко освобождается. Видел я этого привратника краем глаза — звероящер, фотографию в буфет можно поставить, шоб дети конфеты не таскали. Теперь уж точно немцы враз разбегутся.

— И что с того? — Лунев вопросительно поглядел на телохранителя.