Фехтмейстер

Он утверждает, что со временем болезнь пройдет бесследно, но до того часа Григорий Ефимович нужен и нам, и всей России. Поэтому оставим сей бесцельный разговор.

Знаешь, мне вот почему-то вспомнилось: когда я еще, будучи наследником престола, совершил путешествие на «Памяти Азова», стояли мы в Бомбее. Индусы тогда много судачили о неком человеке, которого величали «светлым странником». Он и впрямь ходил по всей стране и нигде не останавливался более чем на один, два дня. Так вот, однажды мне сообщили, что этот необычайный человек, почитаемый здесь как пророк, зовет меня к себе в хижину.

Мы с князем Барятинским, он знал местные наречия, отправились в убогую лачугу странника. Но к нашему глубочайшему удивлению, тот оказался россиянином, давшим некогда обет посетить все храмы мира. Я не стану сейчас подробно рассказывать, о чем мы говорили наедине, скажу одно лишь: он велел мне терпеть и сказал, что уйду из этого мира непонятым. Вот так-то, милая Ксения. Непонятым даже тобой. Видать, не зря я родился в день Иова Многострадального, таков, значит, мой удел.

— И ты поверил словам какого-то проходимца, да так, что не желаешь слушать тех, кто истинно любит тебя? Ники, подумай о семье, подумай о России!"

"Дверь императорского кабинета приоткрылась, и туда неслышно, будто тень, вошел дежурный камергер.

— Ваше величество! Сюда идет Старец Григорий. Прикажете его впустить?

— Да-да, конечно. — Император кивнул служителю в золоченом камзоле и повернулся к сестре: — А вот, кстати, и твой черный ворон.

* * *Один из жандармов, топтавшихся у старого адмиральского особняка на Большой Морской, поднял голову, разглядывая освещенные электричеством окна второго этажа.

— Ишь, готовятся.

— А че б им не готовиться, когда у них денег небось куры не клюют, — перетаптываясь с ноги на ногу, проговорил другой. — Вот социалисты хоть и гниды, а все ж резон в их словах есть. Одни, вот так вот в тепле и уюте — развлекайся, а другие, как мы щас — на морозе костеней.

— Это верно, — уминая мерзлый снег валенками, с укором вздохнул его напарник.

 — Смена, почитай, еще не скоро будет. О, гляди-ка, кажись, гости съезжаются.

По Большой Морской стремглав неслись две ухарские тройки, запряженные прекрасными орловскими рысаками. Спустя мгновение они поравнялись с домом, и тут же из саней выскочили несколько дюжих молодцов весьма не аристократического вида. Не давая жандармам опомниться, они набросили на головы стражей мешки и, связав, запихали в сани.

— Но, трогай! — раздалось над улицей.