Фехтмейстер

Но, должен вам заметить, оных среди исследованных денежных знаков почти не встречается. — Снурре отхлебнул из своего стакана. — Так, в той же пропорции, что и среди сбережений прочих граждан.

— Понятно, — продолжая задумчиво помешивать чай, качнул головой разведчик. — Далее.

— Вторая группа — самые что ни на есть настоящие российские ассигнации. Но тут есть одна деталь. По спискам казначейства купюры данных серий и номеров отправлялись в наши приграничные города. В частности, Каменец-Подольский, Черновцы…

— Не стоит перечислять, приложите к делу список, — прервал дотошного чиновника Лунев.

— Именно так-с, но и это еще не все. — Снурре победительно блеснул глазами из-за стекол. — Две последние части, насколько мне видится, куда как интересней.

— Что ж в них эдакого необычного?

— А вот извольте видеть. — Христиан Густавович открыл изрядно потертый кожаный саквояж и жестом фокусника вытащил две купюры с портретами государыни Екатерины Великой.

Лунев бегло глянул на сотенные бумажки, дожидаясь объяснений.

— На первый взгляд все кажется верным. «Катеньки» себе и «катеньки».

— На второй взгляд тоже. — На лице Снурре обозначилась победительная улыбка. — По обеим наши эксперты заявили, что они настоящие.

— Да не томите же!

— Это я приметил, — не без гордости объявил коллежский асессор. — Взгляните-ка на серии и номера.

Лунев внимательно начал рассматривать комбинации букв и цифр.

— Что за чертовщина?! — от неожиданности Платон Аристархович засунул чайную ложечку в карандашницу, сделанную из обрезанной снарядной гильзы. — Одинаковые!

— Вот именно-с! — Указательный палец Снурре уперся в одну из купюр. — Сходны как две капли воды! Отсюда следует, что у господина Шультце-старшего теперь недостатка в соответствующей бумаге и краске нет. Так что печатает он деньги, от наших абсолютно неотличимые.

Полицейский чиновник достал из саквояжа запечатанную пачку сотенных банкнот.

— И не опасаетесь вы с собой такие деньжищи носить? — покачал головой Лунев.

— Отчего ж не опасаюсь, Платон Аристархович? Очень даже опасаюсь. Но если кто-то нынче решится денежки эти потратить, то пусть уж сразу на лбу напишет: «Расстреляйте меня». Ибо денег этих, — Снурре похлопал рукой по увесистой пачке, — в природе еще не существует.