Фехтмейстер

Вот и получится, что и Родзянко с его комитетом, и Керенский с правительством от вас всецело зависеть будут. Ибо кроме вас никто меж ними лад не положит. А коли вдруг ерепениться начнут, то вы уж не сомневайтесь, все замаранные, у полковника Лунева на каждого из этих горлопанов дело имеется.

— Да-а, прямо сказать, удивили! Когда б Макиавелли учредил приз своего имени, то, пожалуй, вы, дорогой мой Владимир Николаевич, были бы достойны его по праву, — задумчиво глядя на князя Орлова, вымолвил, чуть заметно усмехаясь, Николай II.

— Вряд ли они будут хуже, чем нынешние, — пожал плечами князь Орлов. — К тому же состав кабинета утверждаете вы, реальная власть по-прежнему остается у вас. А в случае чего правительство можно будет распустить, и тогда уже кто сможет вас упрекнуть, что вы не дали этим радетелям за народное счастье испытать силы в прямом действии? Пусть готовят сельскую реформу, которой будет дан ход после войны.

Николай II со вздохом покачал головой:

— Аликс будет недовольна. Да и Старец тоже…

— Не так давно Старец был недоволен ее величеством. Если память мне не изменяет, из-за этого она нынче подалась в монастырь. Не желаете ли теперь ее там заточить и взять другую супругу?

— Извольте не забываться, Владимир Николаевич! — возмутился император. — Это в высшей степени моветон!

— Покорнейше прошу простить меня, ваше величество! Но я ведь брежу, чего не сболтнешь в бреду? Но в здравом-то разумении как можно доверять судьбу России слабой больной женщине и сумасшедшему кликуше, к тому же, сказывают, обуянному бесами? Это ли не дурной тон для государя! Я лишь ваш смиренный и верноподданный слуга.

— На караул! — раздалось совсем рядом. — Ваше Императорское Величество…

От ворот дворцового парка навстречу государю бодро вышагивал поручик стрелков императорской фамилии, возглавлявший караул, дежуривший у подъезда.

Николай II в молчании выслушал рапорт и, благосклонно кивнув, похлопал молодого офицера по плечу:

— Благодарю за службу. А вы, — он повернулся к генерал-адъютанту, — ступайте и передайте господину Родзянко, что я буду рад видеть его нынче к обеду.

ГЛАВА 26

Если бы мы знали, во что влезаем, то никогда ни во что бы не влезали.