Фехтмейстер

— А вам известно, что одного из них мы вот только что задержали в вашем доме.

— В моем доме?

— Именно так.

Лунев почувствовал тайное удовлетворение оттого, что ему удалось осадить этого всезнайку, претендующего на роль вершителя мировых судеб. Однако же общей картины это не меняло. Если Чарновский и впрямь не преувеличивал, судьба миров висела на волоске. И ему, усталому, вовсе не героическому человеку, предстояло удерживать этот волосок, не давая ему разорваться!

— Черт возьми, как он, интересно, сюда попал. Впрочем, если вы утверждаете, что сей негодяй уже арестован, остается лишь поблагодарить вас.

Однако вернемся к нашему делу. Понимаю, что вас мучит вопрос, какое отношение имеет наша миссия к подделке государственных казначейских билетов. Хочу сделать вам подарок. Не стану говорить, что он небольшой, поскольку это будет неправдой.

Итак, вам известно, старший брат разыскиваемого вами Конрада Шультце снискал себе громкую славу в определенных кругах как виртуозный фальшивомонетчик.

— Насколько мне известно, вы также активно помогали Артуру Шультце избегнуть должного наказания.

— Вы и до этого докопались? — Чарновский широко улыбнулся. — Браво, браво. Я в вас не ошибся. Да, это действительно так. Именно я предупредил Артура, что его намерены арестовать.

— Даже так? — Лунев заерзал на месте, чувствуя глухое раздражение от того, что последние дни ездил, быть может, на том же самом сиденье, на котором прежде сиживал опасный государственный преступник.

— Ну да. Кто же станет досматривать автомобиль из императорского гаража?

Лунев насупился.

— Ну, ну, не стоит сердиться, — вновь улыбнулся Чарновский. — Я должен был это сделать, иначе бы полиция арестовала Артура, и мне бы пришлось искать иные способы действия.

— Поясните."

"— Итак, Артур Шультце сбежал. Сбежал, прихватив клише всех купюр, имеющих хождение в Российской империи, понятное дело, кроме мелких — выпускать их невыгодно. Я стал его доверенным лицом, и когда мои люди помогли Шультце предложить свои услуги Австрийскому Генеральному штабу, первый, к кому обратился Артур, был, конечно же, я.

— Да, мне известно, вы встречались с ним, возвращаясь из Парижа.