Фаворитка Короля

Он взял в руки ее грудь и начал весьма ощутимо сжимать ее в ладонях. От боли и страха девушка всхлипнула. Этьен захватил пальцами ее соски и весьма болезненно оттянул их. Элиза кричала, но при этом ее предательское тело почему-то наслаждалось этой мукой. Ей было больно, но в то же время ее это возбуждало.

Герцог окончательно разорвал и стащил с нее платье. Он с жадностью, до боли впился губами в рот девушки, впиваясь, вторгаясь в него, покусывая ее губы и зализывая их языком. Мужчина опустил руку вниз и провел по ее панталонам в области промежности.

— Да ты мокрая! — удивленно воскликнул он. — Тебя это возбуждает?

Никогда и никому в жизни Элиза не призналась бы в этом, но жесткие и болезненные ласки и правда возбуждали ее. Но ей очень хотелось бы, чтобы на месте Этьена был другой мужчина.

Герцог те временем стащил панталоны с испуганной девушки и, уложив ее спиной на кровать, широко раздвинул ее ноги.

Он смотрел на ее обнаженный лобок, на беззащитные половые губы и, не удержавшись, схватил пальцами ее клитор, слегка оттянув его.

Он встал, подошел к какой-то тумбочке и вынул из нее… плетку. Затем, развернув Элизу к себе спиной, он поставил ее перед собой на четвереньки и начал водить плеткой по ее ягодицам. Хлесткий удар был неожиданным и очень болезненным. Элиза дернулась и вскрикнула."

"— Так будет всегда, когда будешь пытаться сопротивляться мне! — рявкнул герцог и шлепнул плетью по ее ягодицам во второй раз.

Девушка попыталась отскочить, но герцог поймал ее, уложил животом на кровать и жестко зафиксировал руки и ноги, которые тут же привязал к столбикам кровати какими-то ремнями. Девушка оказалась лежащей животом на кровате, распятой в форме звезды с обнаженной попкой. Герцог сделал еще несколько ударов плетью по аппетитной попке Элизы и с сожалением взглянул на свои карманные часы.

— Мне очень жаль, но мне пора идти. Но не волнуйся, я скоро вернусь и продолжу начатое.

Хлопнула дверь. Герцог вышел, оставив девушку лежащей ничком на кровати в одних чулках и корсете.

Сколько она так лежала — неизвестно. Может быть минуту, а может быть и весь день. Секунды растягивались в вечность, все тело затекло от неподвижности, хотелось есть, пить и в туалет. Элиза лежала ничком на кровати и тихо плакала. Слезы, которые невозможно было даже вытереть, стекали по ее щеке и заливали подушку под ее головой.