Фаворитка Короля

Секунду он сомневался и вдруг обхватил ладонями ее едва спрятанные в платье грудки и выдохнул прямо в губы:

— Боже, какая красота! Это просто преступление — скрывать такое под тем убожеством, что вы называли платьями!

Ощущение горячих ладоней на груди для Элизы было непривычно, но безумно приятно. Где-то в глубине сознания забрезжила мысль о том, что такое непозволительно, но она быстро пресекла ее, заявив сама себе о том, что это — король, и ему позволительно все. Абсолютно все! И от этой мысли внизу живота растекалась горячая волна возбуждения.

Антуан наклонился еще ниже и буквально впился в губы Элизы, сминая их и, в то же время, продолжая сжимать и оглаживать ладонями ее грудь. Его язык проник между ее губ и вторгся в ее пухлый ротик. Девушка сама не поняла, почему она вдруг застонала. Она положила руки на плечи короля и начала оглаживать их, чувствуя, как напрягаются его мускулы.

Антуан опустил ниже корсаж платья, освобождая уже напряженные соски и, приподняв одну грудь, впился в сосок губами.

Он вдруг начал посасывать сосок, от чего Элиза почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Почувствовав это, Антуан подхватил девушку на руки и уложил ее на диван, практически не отрываясь от груди. Вскоре он со чмоканьем освободил вытянувшийся от его ласк сосок и переключился на второй. Девушка снова застонала и инстинктивно раздвинула колени. Король заметил это.

— Это платье прекрасно и подчеркивает твою шикарную фигурку, но мне кажется, моя милая, что оно тебе малость мешает.

Давай-ка, я помогу тебе от него избавиться.

С этими словами король помог девушке приподняться и весьма шустро ослабил шнуровку у нее на спине. Платье тут же сползло вниз. Антуан стащил его вниз, оставив шелковую лужицу лежать на полу, избавив Элизу заодно от туфель. Она осталась в корсете, коротких панталончиках и ажурных чулках.

— Прекрасное белье делает прекрасную женщину еще восхитительней!"

"Король, продолжая ласкать грудь девушки губами, начал гладить ножки в чулочках, отчего ей захотелось… Да она сама не понимала, чего хочет.

Томление, которое охватывало Элизу, было ей непривычно и по силе и накалу существенно превышало даже то, что она испытывала в своих самых неприличных снах.

Каким-то неуловимым и быстрым движением Антуан освободил ее от корсета, открыв ее плоский, но мягкий животик и начал покрывать его поцелуями. Руки гладили ее бока, плечи, спину. Девушка выгибалась под его ласками и не прекращала стонать.