Фарамунд

Громыхало вытаращил глаза, Вехульд первым расхохотался, наконец и Громыхало бухнул, раздуваясь от хохота. Разогретые боем разбойники стояли перед входом, готовые обрушить тяжелые удары на голову каждого, кто попробует высунуться. Трое лучников лениво стреляли в узкие окна, пока с той стороны их не закрыли лавками.

Еще в лесу, перед нападением, он запретил резать челядь, а все знали, как опасно ослушаться вожака. Сейчас же слуги спешно убирали трупы, замывали кровь, сыпали опилки, носились как испуганные мыши, и даже вечно недовольный Занигд признался:

— Хорошо, что не дал воли нашим ножам.

— Пришлось бы самим возить навоз, — бухнул Громыхало, и захохотал.

Фарамунд зорко осматривался по сторонам. Латы его были в грязи и в темно-коричневых пятнах, волосы слиплись от крови и торчали как петушиный гребень. Все тело сотрясало странное ликование, в нем жила неистраченная сила, а после жестокого боя на всем теле не нащупал даже царапины.

— Срочно надо наладить хозяйство, — определил он. — Стражу удвоить, нас наверняка попробуют выбить! Ты, Громыхало, проверь все подвалы.

Из-за дубовой двери схолы донесся слабый крик. Фарамунд умолк, прислушался. Крик повторился, уже громче. Фарамунд шагнул ближе, сказал громко:

— Мы слышим.

— Эй, кто вы?

Фарамунд подошел вплотную, Громыхало тут же подозрительно уставился на узкие оконца слева, прикрыл Фарамунда с этой стороны щитом, сам оставаясь уязвимым для стрел.

— Хозяева, — ответил он громко.

— Где Лаурс?

— Пал в бою, — сообщил Фарамунд. — Ладно, будем считать, что в бою, а не на бабе!.. Погибла и вся его семья. Наследников не осталось, охрана тоже перебита. Крепость в наших руках, меня зовут Фарамунд.

Слышно было, как за дверью охнуло. Тот же голос выкрикнул:

— А, разбойник? Слышали.

— Мы могли бы выбить дверь, — сказал Фарамунд, — Или, напротив, подпереть, чтобы никто не выскочил! Потом сложить под стены десяток вязанок хвороста и поджечь.

Голос за дверью сказал насмешливо:

— Зато ремней из спины нарежешь вдоволь, верно?

— Зачем? — ответил Фарамунд весело. — Ты еще не понял? Это моя крепость. Ты и твои люди, как я понял, наемники.