Фарамунд

Только у него мечи настолько длинные, что начал носить за плечами, удивляя всех, у кого мечи немногим длиннее поясных ножей. Все в отряде знали, с каким нечеловеческим искусством их вожак владеет этими мечами, но сейчас Вехульд только сказал громко:

— Если ты не отдашь нам нашу долю, тебя не спасут даже пять мечей. На этот раз ты что-то не рассчитал...

В голосе Фарамунда прозвучали первые нотки бешенства:

— Что ж, тварь!.. Давай! Если добежишь до меня живым, я даже не подниму на тебя меча — руби!

В мертвой тишине Вехульд медленно повел головой по сторонам.

Глаза были непонимающими. С ним шестеро отважных сорвиголов, остальные отхлынули, словно морские волны при отливе. Они стоят посреди поляны, семеро с оружием в руках против одного-единственного человека... так в чем же дело?

Вдруг в тишине ясно послышался скрип сгибаемого дерева. Со всех деревьев, окружающих поляну, в их сторону смотрели нацеленные стрелы. Люди сидели молча, не шевелились, почти неотличимые от листвы.

Этих стрелков, судя по всему, было не меньше десятка.

— Так вот ты куда послал Громыхало, — произнес Вехульд мертво. — Что ж, ты опять все рассчитал наперед!.. Теперь я уже сомневаюсь, что и разговор о дележе затеял я, а не ты... Что ж, стреляй!

— Громыхало я не туда послал, — ответил Фарамунд, глядя ему в глаза. — Убрать оружие! Ну, я кому сказал?

Вехульд нехотя вложил меч в ножны. Остальные опустили головы, пятились, старались встать за спинами друг друга.

Из-за дальних кустов, что за спиной Фарамунда, раздался гулкий голос Громыхало:

— Фарамунд!.. Давай перебьем их. Зато нам больше останется.

Вехульд и его сторонники переглядывались, жались в кучу. Пространство вокруг них стало еще шире. Фарамунд снова вскинул руку, голос звучал почти дружелюбно:

— Они не враги. А Вехульд сказал только то, что думали все, но только страшились сказать. У него хватило отваги сказать это мне в глаза. Я не хочу терять сильного и отважного человека!

Вехульд вскинул голову.

Их глаза встретились только на миг, но Фарамунд ощутил во взгляде Вехульда горячую благодарность. Не за жизнь, а за оценку. И увидел, что приобрел надежного соратника, которому можно доверить спину. Остальные тоже поднимали головы, начинали поглядывать по сторонам, чуть ободренные, но еще не уверенные, не окажется ли это жестокой шуткой, после которой казнят с особой жестокостью.

Ломая кусты, вышел Громыхало.