Фарамунд

и что ответил?

Тревор снова долго пил, вытирался, на этот раз Брунгильде почудилось, что дядя просто подбирает слова помягче.

— Он ответил, что... Брунгильда! Словом, он сказал, что если твой единственный визит на его ложе оказался таким успешным... что если ты сумела рассчитать все настолько точно, то ты наверняка рассчитала так же хорошо и остальное.

Она спросила помертвевшими губами:

— Что? Какое?.. О чем он говорит?

Тревор пожал плечами."

"— Не знаю. Тебе виднее. Ты всегда была самая умненькая из всей семьи.

Наверное, речь идет о твоем будущем. И о будущем твоего ребенка.

— О будущем? — переспросила она беспомощно. — Дядя, я ничего не понимаю...

Тревор сказал уважительно:

— Этот разбойник... прости, этот конунг, без меры благороден и мудр. Твой отец нуждался в укреплении своего племени, Фарамунд это сделал: теперь никто не смеет угрожать нашим землям, а земледельцы пашут безбоязненно. По чести говоря, сам Фарамунд не так уж нуждался в союзе с благородным семейством. Его собственная мощь росла настолько быстро, что уже тогда никто не посмел бы назвать его человеком неблагородного рождения.

Ты не хотела пускать на ложе... прости, это все знают, он не настаивал на своем праве, хотя я не знаю мужчину, который так совладал бы с собой!.. Но когда ты решила, что пора закрепиться... мудрое решение!.. как мать наследника, он сделал все, чтобы выполнить твое желание... хе-хе, прости!.. и теперь ты носишь под сердцем...

Он умолк на минутку, припав к кувшину с вином. Брунгильда сказала с нажимом:

— Ношу его сына!

— Наследника, — поправил Тревор.

 — Теперь твое положение как нельзя прочно. Ты получила все, что хотела. Ты получила гораздо больше, чем намеревалась получить! Помнишь, мы говорили с тобой... и прикидывали, чего ждать? Что же еще?

Она молчала, омертвев до глубины сердца. Каждое слово доброго любящего дяди вонзалось как раскаленный гвоздь. Все верно, она сама сказала тогда, что пришла только из-за наследника. Проклятая гордыня не позволила сказать правду. А правда настолько ужасна, что сама страшится произнести ее вслух, оформить в ясные нелживые слова.

..

И вот теперь... или тогда, умолчав, не сказав правды... хуже того — прикрывшись ложью, она не только снова отрезала путь, но и расширила пропасть новым враньем. Теперь она даже в глазах любящего дяди — холодная расчетливая тварь, что по расчету пошла замуж за идущего от победы к победе конунга, по расчету легла с ним в постель...

Сдавленный стон вырвался из сомкнутых губ.