Фарамунд

Сердце билось учащенно, она чувствовала, что этот сильный человек сейчас снова набросится на нее, в нем кипит мощь, сила, он снова начнет сладко терзать ее роскошную плоть, она снова начнет умирать в сладчайшей агонии, когда все тело тает...

Голос его прозвучал хриплый, изломанный не то страстью, не то сильным удивлением:

— Брунгильда?

— Я, — прошептала она. — Это я, Фарамунд...

Она сама чувствовала, каким непривычно сладким и чувственным стал ее голос, и его имя звучало, словно она его пела на римский манер.

Он сел рядом, в глазах было странное выражение:

— Но... почему?

Она промурлыкала:

— Разве не я жена твоя?

— Ты сама, — прошептал он, — ты сама послала вместо себя служанку!

— Наш брак был политическим браком, — напомнила она. — Но теперь...

— Что теперь?

— Я подумала, что довольно ей занимать принадлежащее мне место.

Он спросил тупо:

— Зачем? Зачем?

Она уже раскрыла рот, чтобы сказать правду. Уже. Уже начала было произносить... но проклятое чувство, которое не позволяло ронять себя перед простолюдинами, заставляло держать спину ровной, а взгляд гордым, которое.

— Супруге конунга, — ответила она, — который столько времени проводит в войнах... необходима... надежность. А эту надежность может дать только наследник.

Он молча нависал над нею, тяжелый, как прогретая на солнце скала. От его сильного тела шли незримые волны, в ответ на которые в ее теле снова просыпалось желание. Со счастливым смятением она поняла, что отныне всегда ее будет тянуть к этому необыкновенному человеку.

Затем она услышала тяжелый вздох. Пахнущее мужским потом сильное тело качнулось, она приготовилась блаженно принять его тяжесть, ощутить сильные пальцы на своей нежной плоти, однако Фарамунд внезапно встал. Она видела, как мелькнула его одежда, затем услышала быстрые удаляющиеся шаги. Хлопнула дверь.

Когда Фарамунд выскочил в коридор, Рикигур вскочил, изобразил готовность к бою.

— Где же она? — пробормотал он. К горлу поднимался странный комок. — Клотильда...

Уже быстрым шагом вышел на крыльцо.