Фарамунд

Очаг был сложен из массивных камней, среди которых попадались даже с фрагментами барельефов. Перед огнем на широкой лавке сидел старик с белыми редкими волосами и бритым подбородком с седой щетиной. Руки помешивали длинным железным прутом угли, шагов рекса по глухоте не услышал.

Фарамунд только двинул бровью, старик поднялся и уковылял с непристойной для старости поспешностью. Фарамунд опустился на его место. Брунгильда устремила на человека, не предложившего ей сесть, взгляд холодных глаз, но Фарамунд, ничего не замечая, с наслаждением стягивал сапоги, от них сразу пошел пар, поставил на край очага.

От подернутых пеплом углей шло сильное сухое тепло.

Однако даже стоя, Брунгильда выглядела повелительницей, а он всего лишь жалким человеком, выказавшим усталость в присутствии женщины. Она не спускала с него холодного взора ясных чистых глаз. Голос ее прозвучал нейтрально:

— Где мне отведена комната, мой господин? Или я должна постоянно находиться в твоей спальне?"

"Он вспыхнул от гнева, вспомнив свою первую брачную ночь.

В то же время она сейчас безропотно и гордо готова принять любую свою участь. Как же, спасительница, героиня! Принесла себя в жертву этому варвару, сохраняя свое племя, свой народ...

— Если подойдешь к окну, — процедил он, — госпожа... то увидишь высокую башню. В ней три этажа, она достаточно просторна. А строили ее обожаемые тобой римляне. Так вот эта башня целиком в твоем распоряжении. Можешь послать служанок и челядь, чтобы приготовили... в соответствии со своими изысканными запросами, которые такому простому варвару, как я, не понять.

Я расположусь в южной башне... вот она справа. Между ними длинный, но прямой коридор. Я не думаю, что ты когда-то им воспользуешься, но это на случай, если придется врать, как мол, находишь дорогу в общую постель.

Слуга внес широкий таз с подогретой водой. Оглянулся на Брунгильду, от восторга едва не поставил мимо табуретки. Фарамунд стянул через голову вязаную рубашку. Пока его голова была под рубашкой, Брунгильда не смогла удержаться, чтобы не окинуть его фигуру коротким взглядом: потное тело блестит, все мышцы выделяются особенно выпукло, рельефно, перекатываются, толкаются, составляя настолько захватывающую картину, что она задержала дыхание.

Этот варвар прекраснее тех римских богов, которые стоят в белом мраморе в лучших дворцах императоров!

Он шумно плескался, смывал пыль и пот. Брызги летели по всей комнате, словно отважный рекс страшился утонуть. Снова она не отводила от него взора.