Фарамунд

Ему не надо было скашивать глаза вниз, чтобы понять, что она имеет в виду. Он чувствовал ее мягкий горячий живот, когда она наклонялась всем телом, и когда вся разбуженная кровь освобожденно ринулась в гениталии, он зарычал, схватил ее и, быстро перекатившись, навис над нею, огромный и распаленный.

— Ой, рекс...

Она вскрикнула тонко и жалобно. Он взял ее грубо, жадно, по-звериному. И быстро. После чего отвалился в сторону, застыл, раскинув руки и глядя на проступающие в слабом рассвете балки.

Потом краем глаза он видел смутное движение. Клотильда встала, ночную рубашку прижимала к груди, прикрывая наготу. Лицо ее похудело, выглядело изможденным. Глаза ее казались темными пещерами.

— Рекс, — прошелестел ее голосок. — Я была... девственницей.

В ночной тишине ее босые ступни прошлепали отчетливо, словно к двери побежал утенок с мокрыми перепончатыми лапками.

Глава 28

Через час в спальню ворвались хохочущие гости. Фарамунд в это время, обнаженный до пояса, умывался из кадки, а в другом конце зала трое служанок, среди которых была и Клотильда, расчесывали необыкновенные золотые волосы Брунгильды Белозубой.

Во главе гостей шествовал Тревор. Его опередили Вехульд и Унгардлик, разом ухватили простыню, завопили ликующе, вскинули ее как знамя.

А что я должен был делать, спросил ее молча Фарамунд. Он сцепил зубы, только плескал воду в лицо и на грудь с такой силой, что гости отпрянули с веселыми воплями.

— Эту простыню можно как знамя! — орал Вехульд ликующе. — Рекс, можно мне отодрать кусочек? Говорят, это как амулет, чтобы всегда быть.

— И мне!..

— Ага, ему — да!..

— Ты на что намекаешь?

Фарамунд с гадливостью слушал пьяные вопли и поздравления. Похоже, пир продолжался всю ночь, и, судя по всему, они готовы пьянствовать и дальше.

Как был мокрый до пояса, он направился к Брунгильде. Еще издали видел, как она напряглась, подобралась. Служанки хихикали, смотрели на него влажными зовущими глазами, добрыми, как у коров.