Фарамунд

Брунгильда чуть повела глазом, опаздывает дядя, наклонила голову, серебристый голосок мелодично прозвучал в чистом воздухе:

— Благородный Тревор, это и есть тот страшный рекс, от имени которого женщины падают в обморок? А у беременных случаются выкидыши?

Тревор закашлялся, девушка не должна первой заговаривать с мужчинами, это ущерб ее достоинству, проговорил уже торопливо, смущенно:

— Дорогая Брунгильда, позволь представить тебе доблестного Фарамунда, владетельного господина земель по всему берегу Рейна и до берегов Сены!

Ее ресницы длинные, густые и томно изогнуты, но из-под них смотрят синие глаза.

.. уже не как небо, а как искрящийся на солнце лед. Брунгильда выпрямилась, смотрела надменно, и хотя Фарамунд был выше, он чувствовал, как холодный взгляд высокомерно скользнул поверх его головы, едва-едва задев волосы, как пролетающая над грязным болотом птица задеваем кончиком крыла мшистую кочку.

Фарамунд поклонился, смолчал. Тревор подвинул для Брунгильды стул с высокой резной спинкой.

Она села просто и в то же время царственно: словно императрица огромной империи. Еще бы, подумал Фарамунд. Всяк, кто взглянет в ее глаза, уже раб.

Слуги торопливо таскали на стол жареных лебедей, ставили блюда с печеной птичьей мелочью, перед Фарамундом появился золотой кубок с тускло блестящими камешками по ободку. Из-за плеча выдвинулась рука с кувшином. В широкое жерло кубка хлынула темно-красная струя. Запах пошел тонкий, приятный.

Тревор сказал бодро:

— С возвращением, рекс!.

. Здесь в крае наслышаны о твоих подвигах. Ты берешь города с такой легкостью, что твое войско почти не останавливается!.. Если бы не обозы, ты бы уже достиг стен Рима."

"Фарамунд ощутил осторожный вопрос в невинном тосте. Рим — сердце мира, если на него замахнуться — наступит конец света. Раньше никому в голову не могла придти безумная мысль, что Рим может пасть, но как-то дошли слухи, что страшный Аларих из родственного франкам племени готов уже приблизился к его стенам, грозит, торгуется, спорит.

.. спорит с самими владыками мира! Рим все еще стоит незыблемо, однако мир качнулся под ногами!

— Я даже не знаю, — ответил он как можно беспечнее, — где этот Рим... Мы просто идем на юг! Там небо без туч, там нет этих зловонных болот... Мы идем, как летят птицы в те сказочные страны...

Он сам чувствовал, что лицо его на миг стало мечтательным. Стук ножей на короткое время прервался, он чувствовал устремленные на него удивленные взгляды.