Фарамунд

Сам застонал в отчаянии и бессилии, слезы покатились градом.

Он всхлипывал, лицо мучительно кривилось, когда в дверном проеме возник темный силуэт. Клотильда сразу метнулась к Лютеции, ее глаза пытливо прошлись по бледному лицу госпожи.

— Просыпалась?

Фарамунд кивнул, плечи тряслись, рыдания перехватили горло, душили, вбивали слова обратно в глотку. Клотильда встала рядом с ним на колени. Он едва не оттолкнул ее, когда она осмелилась так же бережно, как и он, взять в широкие ладони ее тонкие пальчики.

— У нее жар, — сказала она после паузы. — Не знаю, не мне такое решать...

— Едем, — выдавил Фарамунд. — Если надо, я понесу ее на руках. Так бережно, что она даже не заметит.

— Подушек достаточно, — сказала Клотильда быстро. — Я буду с нею все время.

К Люнеусу двинулись через лес напрямик, не выбирая дороги. Фарамунд торопился, потому ехали от рассвета до заката, останавливаясь только для кратких отдыхов. Днем ориентировался по солнцу, а если ночь оказывалась без туч, то ехали даже ночью.

Деревья поднимались великанские. Нередко дорогу перегораживали такие стволы, что приходилось объезжать подолгу. Вперед были высланы легкие конники, что выбирали путь, но все равно часто приходилось выпрягать коней, переносить повозку на руках через валежины, по топким болотам.

Ночами стерегли коней от волчих стай, утром — от медведей, а днем то и дело останавливались, пропуская бесчисленные стада огромных, как горы, туров, зубров. Когда через лес двигались стаи диких свиней, треск разносился, как будто в огне горели и лопались целые деревья.

Огромные вепри, хозяева леса, шли впереди стад, на ходу точили острые, как мечи, клыки о стволы деревьев, и от каждого прикосновения там оставались глубокие раны.

Те же легкие всадники постоянно били дичь, ночами от костров несло жареным мясом. Хлеб давно кончился, ели лесной хвощ и дикий лук, а также птичьи яйца, что собирали по кустам."

"Мучительнее всего было натыкаться на огромные болота.

Их замечали еще издали по низкорослым больным деревьям, поспешно искали проходы, а если не удавалось пробраться, долго и гадко пробирались в обход. Объезжали и овраги чудовищной глубины, которые вешние воды в состоянии размыть из крохотной ямки, а когда ехали по краю, видели, как потоки продолжают на глазах углублять эти страшные провалы-язвы на теле земли.

В тихих лесных озерах, сплошь покрытых мясистыми листьями кувшинок, вода была темная, загадочная.