Фарамунд

К нему ежедневно приходили молодые парни из соседних и дальних деревень, просились в его войско: все горели жаждой подвигов, воинской славы.

В городке снова побывали соглядатаи, все вызнали, теперь Фарамунд мог раздумывать, как же удовлетворить ущемленное самолюбие.

В городке располагается легион. Шестьдесят легионеров составляют центурию, две центурии — уже манипула, а три манипулы — когорту. Легион состоит из десяти когорт, а это три тысячи закаленных профессиональных воинов, три тысячи острых мечей, три тысячи умело скованных щитов, за которыми так удобно встречать хоть натиск конницы, хоть варварских орд.

Поставив щиты «черепахой», можно подходить вплотную к стенам вражеских крепостей и ломать ворота, а самые тяжелые глыбы будут скатываться по стене щитов, как капли дождя по камню.

Раньше в городе располагались три легиона, настоящих, римских. Так говорили старожилы, хотя римских центурионов никто не видел. Вот уже два поколения здесь служат либо готы, либо герулы, а то и вовсе далекие лангобарды.

Правда, в отличие от федератов, что выступали со своим оружием и со своими вождями, эти сражались римским строем.

Сейчас две трети схол зияли пустыми окнами. Опустели недавно, но уже и дверные провалы стали похожи на безобразные входы в пещеры, а изнутри несло нечистотами. Префект Анфимий колебался: пора бы снести эти здания вовсе, наводят уныние.

С той стороны к зданию префекта примыкал угрюмый дом из серых гранитных глыб. Узкие окна зарешечены, там почти никогда не зажигался свет.

Зато в глубоких подвалах, куда допускались совсем немногие, всегда было людно и шумно. Там по приказу его предшественника расположилась тайная тюрьма, узники которой никогда не представали перед судом.

Префект не любил пыток, но, признавая их необходимость, сам наблюдал, как увечат, как на пыточном столе мрут те, кого нельзя было обвинить перед судом.

Сейчас, как доложили Фарамунду, префект лично спустился в подземную тюрьму. Там находились его личные враги, которых пытали под его присмотром, он не мог упустить такого удовольствия, но сейчас он почти с сожалением велел перебить всех.

Перебить быстро. А потом палач с таким же молчаливым тюремщиком, языки обоим вырезаны по его приказу, таскали трупы к тайной яме, в глубине которой плескалась вода. Трупы исчезали почти без плеска, подводное течение вытащит на средину реки, понесет по течению, а если и прибьет к берегу, то раки уже искромсают тела до неузнаваемости.

Похоже, римляне...