Война за мобильность: Наследие исполинов

Капитан Белькевич отозвался довольно быстро — на борту разведмонитора «Ракша» недавно закончился обед, и никто не успел разойтись из кают-компаний.

— Что там у вас, Кернел? — довольно спокойно справился капитан: дежурство у сонной и старой красной звезды Росса-128, которой люди до сих пор не удосужились придумать собственное название (и это невзирая на ничтожное расстояние в неполных одиннадцать светолет от Солнца!), редко сулило неожиданности.

— Финишная сфера в ста сорока трех мегаметрах!

— Одиночная?

— Пока — да…

— Большая?

— Под полукорвет или рейдер.

— Тьфу ты, — ругнулся капитан, — А по сетке у нас ничего не предвидится?

— Ничего. Даже транзитов нету. Капитан размышлял около трех секунд.

— Давай повышенную, Кернел… — наконец решился он.

— Есть, кэп!

Маримуца ввел на борту состояние повышенной наблюдательной готовности; подвахтенные канониры, следящая и готовый заступить на дежурство после Маримуцы унтер дружно заворчали, но тем не менее исправно заняли предписанные боевым расписанием места.

Гость тем временем благополучно финишировал; приборы более не зафиксировали финишных сфер.

Маримуца взглянул на резюме следящей, тихонько присвистнул и снова доложился капитану:

— Высота, я Кернел! Гость финишировал!

— И кто? — спросил капитан. — Пират? Или контра?

— Ни в жизнь не угадаете! Парламентерский бот азанни!

— Елки-палки! — Белькевич аж подскочил в кресле и моментально вызвал по мгновенке оперативного дежурного по флагману «Евразии».

— Константа, здесь Высота!"

"Флагман отозвался почти сразу: в видеостолбе возник фрагмент пульта куда более солидного, чем в рубке «Ракши».

— Я Константа, что там у вас? И где вы?

— Росе — сто двадцать восемь. У нас одиночный парламентерский бот азанни.

— Вах! — поразились на Константе. — А официальные сообщения разве проходили с начала дежурства?

— В том-то и дело, что нет!

— Ждите…

Капитан монитора приготовился ждать, да не тут-то было.

Вновь вызвали по внутренней связи из головной рубки:

— Кэп, депеша от парламентера!

— Открытым?

— Так точно!

— Давай!

Бесшумно включилась запись; изображение в видеостолбе подернулось рябью и вновь стабилизировалось. Капитан увидел взъерошенного азанни на нелепом, с точки зрения человека; креслонасесте. На груди у разумной птички-галакта висела пластина транслятора-переводчика.