Этюд со смертельным исходом

 — Кто мы?

Воспользовавшись паузой, Демидов нажал на клавишу невесть откуда появившегося диктофона:

— Но на меня оказывается серьезное давление. Торговый порт тоже нужен!

— Нам-то с вами он зачем?

— Я руководствуюсь интересами государства.

— Ну, за такую сумму можно немножко об этих интересах и забыть. Неплохие ведь деньги, а? Во сколько раз больше оклада вице-премьера? В десять? В сто? Напомните…

— Не думаю, что это тема для обсуждения.

— И тем не менее…

Толстяк остановил запись:

— Узнали?

— Что тебе нужно?

Демидов отметил, что Крамской умеет владеть собой.

— Отказ от аренды. В пользу «Росморинженерии». Не бесплатно, конечно… Мы же интеллигентные люди! — повторил он понравившуюся фразу.

— Сволочь, — констатировал хозяин. — Это шантаж?

— Да, — согласился гость.

— Значит, ты шантажируешь меня с тем, чтобы я ради твоей выгоды пожертвовал интересами страны? — отчетливо спросил Крамской, вспоминая инструктаж Беляева.

— Не надо! Не надо в кофе лить какао! Мы не на митинге.

— Сволочь! — бизнесмен забыл все ключевые фразы, которым его обучил опер, — наставник уверял, что они необходимы прокуратуре для четкой квалификации состава преступления.

Демидов был доволен — теперь реакция собеседника была вполне естественной.

— Не кипятись. Успокойся. Все мы…

— Кофе готов! — перебил его женский голос в «интеркоме».

Крамской замер, гость тоже подобрался — это мгновение было решающим…

— Ничего не надо. Ко мне — никого. Поняли? Никого. Все!

Толстяк натужно выдохнул:

— Другое дело! Давай разговаривать…

* * *Кривцанов закончил обрабатывать макивару, чуть походил, восстанавливая дыхание, затем подошел к вылезшему из-под штанги Виноградову:

— Жаль, конечно, Саныч… С тобой было приятно работать.

— Да не, тезка… Хорошего понемножку, — Владимир Александрович остался сидеть на узкой кожаной скамейке, расслабленно кинув руки на колени.

Здесь они были на равных — в динамовском зале, который, собственно, и познакомил когда-то нынешнего милицейского капитана и небезызвестного в городе «бригадира», была своя система ценностей.

— С «бабками» претензий нет?

— О чем речь! Все нормально, рассчитались… Просто — хватит. Не лежит душа. Тоскливо…

— Ага! Все понятно. У мента очередной период угрызений совести и внутренних исканий! — рядом стоял знаменитый Мишка Манус, фанатик самбо, хулиган и по совместительству инструктор «транспортного» спецназа. Он был, как всегда, мускулист и весел.