F20. Балансировать на грани

– Мне просто не хотелось бы, чтобы твой бизнес пострадал из-за его ошибки, в которой его нельзя будет обвинить. Ты понимаешь, о чём я? Работа Олега – целиком и полностью твоя ответственность, никто не может за него поручиться, да и он сам не может.

– Я понимаю все риски, я перепроверяю качество выполненных им заданий. Но мне кажется, с тех пор как он устроился к нам, ему становится лучше.

Глаза Кати, сверлившие во мне дыру в течение всего вечера, снова округляются. Видимо, она подумала о том, что я не увольняю её брата исключительно из личной симпатии.

"Олег действительно появляется минут через десять, садится на углу стола, открывает меню. Никто не реагирует на его появление, только Инна Викторовна погладила сына по руке, кажется, с нежностью, на что он кивнул, слегка улыбнувшись.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – тихо спрашивает она.

– Как пациент Ясперса. – Теперь Олег улыбается натянуто и очень широко.

Я особо ничего не поняла из его речи, но судя по выражению лиц профессора и его жены, она (речь) имеет некоторый смысл.

– Я думаю, что тебе достаточно помогают, кроме того…

– Я тоже так думаю, – неестественно громко соглашается он. – Как говорил Кьеркегор, страх – это головокружение свободы, только во время страха проявляется истинное существование.

– Я всегда говорил, что твоё увлечение экзистенциализмом до хорошего не доведёт, – нарастающим голосом произносит профессор.

– Теперь я с тобой согласен. Одно дело подозревать, что с тобой что-то не так, другое – знать абсолютно всё о том, что с тобой происходит и как тебя от этого лечат. Знание не всегда бывает во благо.

– Какие таблетки ты сейчас принимаешь?

– Гуманизм – основа нашего бытия, отец, – вместо ответа на прямой вопрос Олег кого-то цитирует.

– У тебя нет профессии. В любом случае копаться в чьей-то голове – это не профессия, это придурь.

– Намного проще разрезать и зашить, или же напичкать таблетками и забыть, – горячо возражает Олег и резко замолкает, захлопнув рот.

Секунд двадцать они с отцом смотрят друг на друга, выпучив глаза.