F20. Балансировать на грани

Сначала осторожно, затем увереннее, в следующую секунду он приоткрывает рот, и я целую сначала его верхнюю губу, затем нижнюю, не обращая внимания на тошнотворный привкус никотина. Так надо сделать, я чувствую.

Мы целуемся несколько минут. Вовсе не так, как делают это истосковавшиеся любовники, скорее, как необходимые друг другу люди. Он ласкает мои губы трепетно и нежно, прикосновения его пальцев к моим шее и голове невесомые, словно Олег боится, что действуй он хотя бы каплю настойчивее, я исчезну. Он будто не верит, что сможет дотронуться до меня по-настоящему, словно я прозрачная.

– Олег, это я, Аля, – пытаюсь помочь ему.

Он отрицательно качает головой.

– Не может быть.

– Ты бы никогда не причинил мне вред. Милый, ты всё перепутал. Твой папа сделал операцию, я здорова. И ещё… теперь верю в твоё раскаяние относительно Алины. Отчасти даже понимаю. Я много думала, взвешивала, писала свои изложения. Такие же, как в твоих дневниках. Перечитывала, вспоминала каждый наш день, каждое твоё слово. И всё поняла. Ты сполна расплатился за ошибку.

– Раскаяние относительно Алины? – поражённо переспрашивает он. – Но как? Я же помню, я же видел, как ты… а я…

– Олег, но я жива."

"Он смотрит вытаращенными, испуганными глазами, а рот безмолвно открывается и закрывается. Снимает шапку и ерошит волосы, больно потянув за кончики. Выражение серых глаз отражает внутреннюю борьбу. Я вижу то безумный блеск, словно там, за радужками пляшут тени невидимых существ, как он сам всегда говорит, его «бесов», то осмысленный и серьёзный взгляд, который так хорошо знаю.

– Но тогда… – мямлит он, хватая меня за руку, – всё, что я думал, все мои мысли и воспоминания… они не мои. Аля, ты жива! – восклицает, словно сообщая мне эту новость.

Я быстро киваю и улыбаюсь, следя за эмоциями, отражающимися на любимом лице: радость, понимание, шок, недоверие, гнев.

– Милый, ты болен, – мягко говорю я, – тебе нужна помощь.

– Мне нужна ты, – взмаливается он.