F20. Балансировать на грани

– Олег считает, что отец предал его?

– А как бы ты поступила на его месте? Как бы поступил сам Олег? Бросил бы умирающих детей, чтобы заняться пациенткой, шансы которой близки к нулю?

– Я не знаю.

– Никто не знает ответа на этот вопрос, но Коля остался дома. Алину оперировал другой, кстати тоже талантливый, хирург, результат его работы тебе известен. Днём Олег работал с психически больными пациентами, вечерами оставался один на один с парализованной женой. В то время мы напрочь потеряли с ним контакт.

– Дети всегда на первом месте, так скажет любой здравомыслящий взрослый человек.

– Думаю, Олег это понимает. Но правда остаётся таковой. Коля сделал выбор и потерял сына, разум которого не смог выбраться из ловушки, что уготовила судьба. Ты бы видела его состояние, когда после вскрытия сообщили, от чего умерла Алина, что в остановке её сердца виноват именно он. Я думала, он голову себе разобьёт о стену, мы понятия не имели, что делать. Прокурор требовал показания, вызывал его на допросы.

"– Вы вините в этом меня?

Я закрываю лицо ладонями, не в силах смотреть в глаза сидящей рядом женщине. С минуту она молчит, потом гладит меня по голове.

– Ты должна понять, что его болезнь – это не война и мы не враги вам.

– Кажется, теперь Олег каждого считает своим врагом, даже меня.

– Вот взгляни. – Инна Викторовна поднимается и подходит к столу, достаёт из своего ежедневника белый неподписанный конверт, протягивает мне.

Внутри крохотная измятая записка. Косые буквы на неровно вырванном из тетради в клеточку клочке бумаги: «Демоны повсюду хотят убивать не слушай закрой уши».

– Что это?

– Записка Пестрова. Ты сказала, что Олегу нужно знать о ней. Хочешь – отдай ему её сама.

– А может быть такое, – продолжаю я говорить после того, как прочистила горло, – что Олегу стало хуже раньше, до несчастного случая с Алиной? Что он был неспособен правильно рассчитать дозировку именно из-за шизофрении?

– Никто не знает.