Это несерьёзно

Ни за что никогда.

Моя девочка хорошая. Очень хорошая. Мой близкий человек. Ни за что не запортачу нашу дружбу.

Кристина отрывается и смотрит на меня.

— Не слышу все еще ничего! Подала на развод! Мне так фигово, но, наверное, так бывает у каждого! Просто у меня впервые! Поначалу была в ужасе, а потом поняла, что все это ожидаемо! Неожиданным был только подарок к разводу!"

"Она немного кричит, потому что не слышит себя. Это было бы смешно, если бы не выбранная тема. Совершенно не веселая, поэтому даже не отстраняюсь, хоть Крис и оглушила слегка.

Беру телефон, печатаю:

«Какой подарок к разводу?»

— Ты мне поможешь переехать в Питер? Пожалуйста! Я знаю, что ты никого не боишься! И Марка тоже! Папа сказал, ты очень крутой! Я не кричу? Если что, говори, я буду тише! — Она закатывает глаза, как будто снова стесняется.

Хмурюсь. Показываю ей строчку на телефоне, там написано:

«Какой подарок к разводу?»

Перенабираю капсом.

Молчит. Собирается с духом.

Провожу по спине, Кристина в ответ как-то доверчиво прижимается всем телом.

Вспышками в памяти ее животик — это мой фетиш. Прошибает. С сингл партиями пора завязывать. Мне нужны партнерши и адекватный секс. Иначе дообнимаемся. Спасибо генетике за развитую лобную долю и способность контролировать поведение.

Отстраняюсь слегка, сам свои мысли перебиваю, редактирую. Удаляю лишнее. Лишний код может разрушить даже такую совершенную программу, как дружба.

— Он меня оглушил, Дёма! Марк меня ударил по ушам и оглушил! — Глаза Кристины наполняются слезами.

 — Представляешь? До сих пор в это поверить не могу!

Разряд прошивает насквозь. Парализует, лишает воздуха. Эти слова как будто не сразу усваиваются. Росс мне, блядь, сказал, что у нее отит. Я засомневался, но подумал, это значит: «Не лезь к моей бабе, я сам решу ее проблему». Что было понятно, я бы так же отреагировал, если бы мою женщину обидели.

Выдаю:

— Блядь, что?

Крис снова обнимает меня, жмется. Пульс ускоряется, стискиваю ее в руках, теплую, родную. Мою. Она шепчет теперь так тихо, что напрягаюсь, с трудом улавливая слова:

— Всё в порядке.

Я разведусь. Вечных союзов не существует. Просто пять лет жизни в унитаз. Так бывает, наверное. Я дура. Я просто дура, Дёма. Ничего не говори по этому поводу, сама знаю.

Она опять плачет, и ее боль во мне звенит, отражается. Как ее можно ударить-то? Как можно ей не простить… все?

Печатаю на телефоне:

«Существуют, конечно, вечные союзы. Наш с тобой, например».

Кристина улыбается широко, вытирает глаза.