Это несерьёзно

Богдан пообещал вам скидку в восемьдесят процентов, он был согласен работать чуть ли не в минус, лишь бы произвести на вас впечатление. А вы отклонили капец какое щедрое предложение. Вау.

— Да, отклонил. Не без боли в сердце, но пришлось. Я знаю, что многие посчитали этот поступок странным."

"— И я в том числе. Когда это случилось, я задумался: почему настолько категорично? Принципиальные люди впечатляют, но к чему упираться конкретно в этом вопросе, я так и не понял. Вы меня заинтересовали. Страшно.

Карасёв придвигается ближе:

— В смысле пробили? Это как? Говорите нормально, по-русски.

— Взломал. У вас хуевая система безопасности, если по-русски. Последние две недели я перехватываю весь ваш трафик. Поначалу все было так хорошо, что я… клянусь, аплодировал. Вы даже лично купили подарок младшей дочери, а не поручили это дело секретарше. Но потом я наткнулся на ваш тайный сайт. К сожалению. И моему, и вашему.

Карасёв мрачнеет.

Тут же поясняю:

— Тот самый, о котором не знает ваша жена, дочка ректора известного университета. Вы верно сделали, что не стали с нами сотрудничать даже со скидкой в восемьдесят процентов: я тоже человек принципиальный и сдал бы вас сразу же. Так что можете себя не корить, вы сделали все правильно в плане защиты.

— Какой сайт? Ничего не понимаю. У меня мало времени, Демьян… как вас там, простите, но покиньте мой кабинет немедленно.

— Нет. — Я смотрю ему в глаза. Вернее, пытаюсь.

Глазки Карасёва бегают так быстро, что фиг поймаешь их.

Бросаю взгляд на часы и придвигаю ему папку:

— Здесь всё. О вас и вашем сайте. Все переписки, денежные переводы, контакты. И кстати, вы обманули Богдана, работаете вы с родственниками, и еще как. Родной брат из ментуры вас покрывает. И этот сайт был его идеей.

Карасёв хватает папку, вскакивает.

Я приговариваю:

— Сядьте. Камеры нас снимают, вы же сами знаете, с каких ракурсов.

Он медленно опускается на стул.

— Чего вы хотите? Шантажировать меня? Сколько? Ну?

За окном, как по щелчку пальцев, включается сирена. Вовремя. Машины пока далеко, но летят к нам, счет идет на минуты. Глаза Карасёва расширяются в ужасе.

Я продолжаю говорить максимально медленно и спокойно:

— Если вы закончили с оскорблениями моей матери, то продолжим.