Эра Мангуста. Том 8 (СИ)

Словно в подтверждение, у старого зазвонил мобилет. Он удивлённо посмотрел на аппарат и, попросив прощения, вышел, кивнув Владыке, что не укрылось от меня. Звонок был явно серьёзным, поскольку великий боец-универсал тут же покинул холл вслед за Сергеевичем, уйдя в кабинет, который я только что покинул.

А меня увлекли вслед за толпой счастливых близких, наперебой интересуясь моими состоянием и самочувствием. Я искренне успокаивал всех, утверждая, что со мной полный порядок. Но, не успел я сесть за праздничный стол, как в дверях появился Антон Сергеевич, и позвал меня.

Жестом, как и Аманду.

Ни слова не говоря, он довёл нас обоих до кабинета, в котором оставались линии из крови, сделанные для колдовства. И торжественно сообщил:

— Друзья, у меня великолепные новости! — Владыко степенно кивнул, соглашаясь. — Только что мне позвонил один из архивариусов. Кажется, мы нашли способ восстановить изнанку.

— Вот это крутейшие новости! — воодушевился я. — Надеюсь, для этого не придётся скрещивать дракона одной изнанки с василиском из другой?

На самом деле, в каждой шутке всего лишь доля шутки.

Я совершенно не исключал, что возможность может оказаться неподъёмной. И потому внимательно ожидал ответа.

— Ты где-то прав, — нахмурился старый. — Сложностей много. Основные — для этого требуются артефактор и мастер проклятий. И, если артефактор у нас есть, то мастеров проклятий на всю нашу планетку существуют всего четверо. И, судя по отзывам, никто из них не потянет магию нужного уровня.

Причём рисунок самого проклятия есть, со всеми объяснениями, пояснениями, схемами и прочим.

— Самое паскудное, — вступил в разговор Владыко. — Что обычно они скрытные. Очередная загвоздка, что все эти мастера живут за пределами нашей родины. В общем, тот ещё квест. Наши аналитики перебирают всех известных магов, с целью выяснить, кто из них сможет и чем их можно заинтересовать.

А у меня в мыслях застряло какое-то мимолётное воспоминание.

Проклятийник. Мастер проклятий. Вот же совсем недавно я с кем-то говорил на эту тему, мельком, не углубляясь, но ведь было же! Хотя, может, я выдаю желаемое за действительное? Перед глазами всплыло знакомое лицо, я явно выпадал в чужие воспоминания.

Перед взором стоял явно Комарин, Михаил Юрьевич собственной персоной. Речь первые пару слов была незнакомой, но дар Либи сработал даже в чужих воспоминаниях.