Эргоном: Опричник среди теней (СИ)

Как раз хотел вам позвонить.

— Его дочь застрелилась.

— Да, весьма печально. Зайти к вам?

— Если успеете.

Начальник разведки прибыл быстро.

— Вы знаете, почему девушка покончила с собой? — спросил я сходу.

— Такова была заложенная в неё программа.

— Но я не давал подобного распоряжения.

— Знаю, Ваше Сиятельство. Подозреваю, что Елагин проявил инициативу. Видимо, ему очень не хотелось оставлять свидетеля.

— Но она же ничего не должна была помнить.

— Я лишь предполагаю, господин маркиз. Никакого иного объяснения в голову не приходит.

— Выясните это, пожалуйста.

— Разумеется. Сегодня же займусь. Но смерть девушки в наших интересах, не так ли? Теперь она не сможет опровергнуть подлинность дневника.

— Она и не должна была. Это ведь было в программе.

— Возможно, Елагин не так уж уверен в своих способностях. Если окажется, что дело в нём, что мне предпринять.

— Ничего! — ответил я, подумав. — Что сделано, то сделано. Я просто хочу иметь ясность в этом вопросе.

Свечкин кивнул.

— Конечно. Что-нибудь ещё?

— Да. Когда выберут нового главу профсоюза, сообщите мне. Я должен с ним встретиться. Надеюсь, он окажется посговорчивей.

— Собрать на него информацию?

— Само собой. На этом пока всё.

Не то, чтобы смерть девушки меня расстроила или выбила из колеи. В принципе, такой поворот был даже лучше — тут Свечкин прав. Но я терпеть не могу, когда в мои планы вносятся коррективы. И, самое главное, получалось, что действия Елагина не были проконтролированы достаточно тщательно.

Как раз об этом я размышлял в школе, стоя в очереди в буфет, когда ко мне вдруг подошла Оля Тарковская — одноклассница с синим карэ.

— Извини, Коль, можно с тобой поговорить, когда пообедаешь? — спросила она.

— Эй, подруга, это мой парень, вообще-то, — тут же заявила Каминская.

— Это по делу! — быстро ответила Тарковская.

— Какие у тебя могли резко появиться дела? — прищурилась Глафира.

— Так, спокойно, — улыбнулся я. — Не надо устраивать сцен.

— Да я и не собиралась. Просто чертовски интересно, — Каминская смерила Олю ледяным взглядом. — Смотри у меня, подруга!

— В конце перемены, — сказал я Тарковской. — Если ненадолго.

— Всего на пару слов, — кивнула та.

— Видать, секрет какой-то, — проговорила Каминская, когда она отошла к столу, за которым обедала с подружками.